Воля моя. Замолчи же и мне не дерзай прекословить.
Иди тебе не поможет никто из богов олимпийских,
Если я, встав, подыму на тебя неизбежную руку».
Так отвечал он. Богиня воловьи глаза ужаснулась;
Было прискорбно то собранным в доме Зевеса бессмертным.
Начал тогда многославный художник Ифест, чтоб утешить
Мать светлорукую, так говорить, обратясь к ней и к Зевсу:
«Горько и всем нам, богам, на Олимпе живущим, несносно
Будет, когда вы так ссориться здесь за людей земнородных
Станете, всех возмущая бессмертных; испорчен веселый