Будет наш пир; и чем дале, тем хуже. К тебе наперед я,
Милая мать, обращаюсь, хотя и сама ты разумна:
Зевсу-отцу уступи, чтоб не гневался боле отец наш,
Сильный Зевес, и чтоб весело мы пировать продолжали:
Он громовержец, он царь на Олимпе, он, если захочет,
С наших престолов нас всех опрокинет; он бог над богами.
Словом приветным порадуй его и к нему приласкайся;
Снова он милостив будет ко всем нам, богам олимпийским».
Так он сказал и, поспешно приблизившись, кубок двудонный
Подал божественной матери в руки, примолвив: «Терпенье,