После освобождения Венгрии Пал Юстус становится одним из руководителей венгерской социал-демократической партии, оставаясь одновременно агентом французской и югославской разведок.
«На службу во французскую разведку,— говорит он,— меня завербовал пресс-атташе французской миссии в Венгрии Франсуа Гашо, которого я знал с 1938 г. После освобождения Венгрии наши с ним отношения стали более тесными, потому что Гашо начал часто заходить ко мне в секретариат социал-демократической партии. Сначала в разговорах со мной он касался преимущественно вопросов культуры, которые входили в мою компетенцию. Но потом он стал обращаться ко мне с вопросами, которые с каждым разом носили все более политический характер, и уже из того, как он их ставил, для меня становилось все яснее, что ему известно о моих троцкистских, антисоветских и антикоммунистических убеждениях, ибо он интересовался главным образом взаимоотношениями обеих рабочих партий, противоречиями, возникавшими между социал-демократами и коммунистами, и тому подобными политическими вопросами. Однажды я прямо задал Гашо вопрос, почему он, будучи пресс-атташе, проявляет столь исключительный интерес к не подлежащим оглашению вопросам венгерской внутренней политики. Гашо тогда заявил мне, что, откровенно говоря, он, помимо своих официальных функций, занимается добыванием информации для французской секретной службы, и выразил надежду, что, узнав об этом, я все же не откажу ему в предоставлении информации, которой располагаю. Я принял его предложение по двум причинам: во-первых, потому, что я еще раньше давал ему совершенно секретные сведения и, таким образом, в значительной мере поставил себя в зависимость от него, и, во-вторых, потому, что, доставляя информацию Гашо, я видел в этом средство борьбы против усиления влияния коммунистов в Венгрии».
Но Гашо был наивным ребенком по сравнению с югославами. Те сначала старались польстить Пал Юстусу: майор Яворский называет его «венгерским Троцким» и приглашает к себе на завтрак; югославский посланник в Будапеште объясняется ему в чувствах горячей дружбы. Однако при первой попытке Пал Юстуса увильнуть ему суют под нос фотокопию одного донесения полиции Хорти. Тот же метод, который был применен по отношению к Райку!
Тесное сотрудничество между полицейскими органами Хорти, США и Югославии — факт столь же типичный, сколь и показательный.
Впрочем, Пал Юстус не собирался противиться намерениям титовцев: они совпадали с его собственными. Он стал добровольным участником заговора.
«Прежде всего я усилил, как никогда, пропаганду и агитацию против венгерской народной демократии. Я старался распространять такие идеи и взгляды по различным вопросам внутренней и внешней политики Венгрии, которые шли вразрез с линией партии и правительства. Потом я установил связи со своими старыми друзьями-троцкистами, которых я знал еще до войны, а также со своими учениками в рядах социал-демократической партии, которых я воспитал во время войны и после освобождения Венгрии и которые находились под моим влиянием. Позже, по настоянию Ранковича, я связался со старыми деятелями социал-демократической партии, которые по личным или политическим мотивам были недовольны своим положением, чтобы, сыграв на этом недовольстве, использовать их политически и привлечь к участию в выполнении замыслов Ранковича. Еще позднее я организовал две нелегальные группы: в первую, более узкую по составу, вошли самые надежные мои политические последователи; перед членами этой группы была поставлена задача создавать другие такие же группы. Вторая, более широкая, группа состояла преимущественно из интеллигенции. Затем я наладил связь с Пал Дэменьи, возглавлявшим враждебную партии троцкистскую фракцию. Он из тюрьмы тайно переслал мне письмо, в котором просил меня провести его группу в ряды социал-демократической партии и содействовать назначению ее членов на посты в партийном аппарате».
Можно ли после этого удивляться, что эта партия позднее подверглась основательной чистке.
Титовский агент, двурушник Бранков
Бывший советник югославской миссии в Будапеште Лазар Бранков в своих показаниях рисует общую картину заговора и рассказывает об организации титовской сети шпионажа в Венгрии. Состоя с 1945 г. сотрудником югославской военной миссии при Союзной Контрольной Комиссии в Венгрии, Бранков в 1947 г. становится ее главой.
«Я был главным агентом УДБ [югославской контрразведки.— Р. Ж] в Венгрии с июля 1947 г. по сентябрь 1948 г.,— говорит он. Наша шпионская деятельность в. Венгрии началась в 1945 г., когда сюда прибыла первая югославская военная миссия... Мы должны были установить связь с английскими и американскими представителями, находившимися при Союзной Контрольной Комиссии».