Посланник Цицмил «еще во время войны наладил хорошие отношения с членами английской и американской военных миссий, состоявших при главном штабе Тито — недалеко от Адриатического побережья».
На процессе Бранков дал самые подробные сведения об агентах югославской разведки и о шпионах, которых он сам вербовал ей на службу.
«Ранкович говорил нам, что нужно во что бы то ни стало организовать широкую сеть, не брезгуя никакими средствами. Естественно, что при наличии таких указаний мы не отказывались от услуг и профессиональных полицейских шпионов.
С помощью Палфи мы получали из министерства национальной обороны самые секретные военные сведения, как, например, сведения о дислокации частей венгерской армии... потом, как мне помнится, мы получили секретную карту Венгрии... сведения о пограничной охране, представлявшие большую ценность. Из министерства внутренних дел от Райка и Себени Эндре мы получали сведения о мероприятиях венгерских органов государственной безопасности и методах, которыми они пользуются, а также об их мероприятиях по борьбе против англо-американской разведки в Венгрии, что также было для нас чрезвычайно важно. Потом, как я помню, мы получили документы относительно заговора Надь Ференца. Эти документы были предоставлены нам Себени по приказу Райка, и я хорошо помню, что в начале 1947 г. Цицмил переправил этот материал в миссию Соединенных Штатов...»
От Бранкова мы узнаем, что Ранкович был недоволен медлительностью Райка в деле организации убийства венгерских руководителей.
«Поскольку Райк действовал слишком медленно, Ранкович был недоволен его работой и для ускорения дела направил из Югославии в Венгрию двух агентов УДБ, опытных политических убийц... Они прибыли в Будапешт в октябре 1948 г. и прежде всего занялись организацией покушения на Ракоши...»
Как известно, покушение на Ракоши должно было явиться сигналом к перевороту. Приказ об этом, очевидно, исходил свыше, издалека.
«Джилас рассказал мне, что Тито вел переговоры с американским и английским представителями в Белграде и договорился с ними о том, что они поддержат борьбу правительства Тито против СССР. Они обещали, что их правительства окажут Тито не только экономическую поддержку, но также и политическую и даже военную помощь. Джилас сказал мне также, что американцы склонны поддержать правительство Тито лишь в том случае, если Югославия начнет борьбу против Советского Союза. Ранкович потом заявил, что необходимо снова установить связь с англо-американской разведкой в Венгрии и начать сотрудничать с ней в целях усиления деятельности, направленной на свержение венгерского правительства. Действительно, положение становилось напряженным, и нам следовало проявлять меньше разборчивости в отношении средств и способов для достижения этой цели...»
После известного решения Информбюро Бранков получил приказ выступить с публичным заявлением, что он порывает с политикой Тито, и продолжать свою деятельность. Это ему не понравилось. Обстановка стала казаться ему трудной; он чувствовал себя, так сказать, не в своей тарелке. Он колебался, со дня на день откладывал принятие решения и не выполнял приказа Ранковича.
«Тогда с дипломатической почтой прибыло письмо от Ранковича, который упрекал меня за то, что я до сих пор не выполнил его распоряжение. Он писал, что если я не выполню приказа, он будет считать меня сторонником Информбюро, объявит меня вне закона и примет соответствующие меры в отношении моей семьи, проживающей в Югославии. Я решил выполнить приказ... Я знал, что другого выбора у меня нет».