…Накурено и душно в избе у командира отряда. Уже второй час он обсуждает со своими помощниками и политруком ход будущей операции.
— Так вот, товарищи, дела не из блестящих. Следов банды не видно, но по всем данным Мельница здесь. Свидетельство этому — вчерашний поджог. Очевидно, Хлыстов имеет свои глаза по деревням: он отлично знает о всех наших передвижениях.
Руденко, невысокий, плотный человек, вынул изо рта цыгарку, испытующе посмотрел на присутствующих.
— Сейчас нужно быть особенно зоркими, товарищи, — продолжал он. — В отряде есть совсем молодые бойцы… Больше бодрости! Пример показывайте! А главное, чтобы не оказалось волка среди нас, чтобы не затесался предатель… Это главное! Болтовни нужно избегать. Еще раз разъясните каждому необходимость соблюдения строжайшей военной тайны.
Отпустив помощников, Руденко еще долго, задумавшись, сидел за столом. Хитрый Хлыстов здесь, в лесах, совсем близко. Нужно его перехитрить! И так уже среди крестьян разговоры пошли: что, мол, Хлыстов — оборотень, что изловить его невозможно, что, вишь, Чека приехала и тоже сделать ничего не может… Необходимо кончать быстрее!
Руденко прошелся по комнате, остановился у окна, задумчиво разглядывая чернеющий вдали лес.
Внезапно, словно приняв какое-то окончательное решение, он подошел к столу, сел и начал писать. Писал недолго. На конверте вывел адрес: «С нарочным. Тамбов, лично председателю Губчека».
Поздно ночью председатель Тамбовской Губчека вызвал к себе в кабинет двадцатидвухлетнего комсомольца Дымова.
— Есть серьезное дело, товарищ Дымов, — сказал председатель, вставая и протягивая руку.
Долго, до рассвета, говорили они.