Провожая, председатель Губчека обнял уходящего Дымова:
— Значит, завтра в путь! Сейчас идите отдыхать и никому ни слова. Понятно? Ни приятелям, ни матери… никому! Это самое важное.
Они стояли друг против друга: седой председатель Губчека, усталый от многих бессонных ночей, и молодой чекист Дымов с кимовским значком на гимнастерке.
— Есть, товарищ начальник! Все будет сделано, — сказал Дымов и вышел из кабинета.
Из города прислали в отряд пополнение. Два десятка молодых красноармейцев, среди них — двадцатидвухлетний доброволец Василий Дубин. Дубин был угрюмым и малообщительным человеком. Исполнительный, аккуратный, он держался в стороне от товарищей, ни с кем не дружил.
Каждый день приносил новые известия о преступлениях Егорки Мельницы. Бандиты скрывались в лесах, уклоняясь от встречи с отрядом Руденко.
Однажды под вечер командир отряда вызвал к себе политрука и нескольких комсомольцев и долго беседовал с ними.
Была неприветливая, сырая осенняя ночь. Спали бойцы в палатках; за полотняной стеной слышались мерные шаги часовых. Во втором часу ночи тихо поднялся с койки молодой красноармеец Василий Дубин. Осторожно, прислушиваясь к мерному дыханию спящих, оделся, натянул сапоги и выскользнул из палатки.
Вдали хрустели сухие ветки под ногами часового. Дубин огляделся и пошел по направлению к лесу. Но только вышел он из палатки, опустил полотняную дверь, вскочили с коек политрук и двое комсомольцев. Крадучись, они шли следом за ним и настигли его у самой опушки леса.
— Стой! Куда пошел? — крикнул политрук, выхватив револьвер.