Бежал долго и, когда застава осталась далеко позади, остановился, тяжело дыша. Кругом лес; чуть слышно, мирно шелестели листья.
Коля не плакал. Он стоял молча. Он смотрел в сторону, где находилась граница и где были люди, убившие Ваську… Мальчик смотрел, и в глазах его горела большая, настоящая ненависть.
Чемпион
Ему снился стадион, беговая дорожка, переполненные трибуны. Стометровка, на которой чемпион сегодня поставил свой новый всесоюзный рекорд, не поглотила всех сил, всей кипучей молодой энергий. Тело пружинило, словно для последнего броска вперед, к белеющей ленте финиша; руки сжимались в кулаки, дыхание становилось прерывистым.
Отец, сидевший в углу с газетой, подмигнул матери:
— Васька-то еще бегает…
Мать молча кивнула головой. Она была сегодня на стадионе. Она и раньше не пропускала ни одного выступления сына. И, когда сегодня по зеленому полю радиорупоры сообщили, что Василий Ладынин поставил новый всесоюзный рекорд, она была меньше всех удивлена. Иначе и не могло быть. Борьба сына со временем, за десятый, сотые доли секунды, ей была хорошо известна. «Вася в блестящей форме», часто говорила она.
Обычно при таких разговорах муж косил из-под очков глаза.
— Слушай, Прасковьюшка, — щеки его подбирались вверх, глаза делались маленькими, смешными: — ты бы трусики одела и с Васькой бегала. Скажите, пожалуйста, тоже чемпионка нашлась!
Но Прасковья. Сергеевна была права. Двадцатитрехлетний Василий Ладынин, студент Института физической культуры, действительно находился в блестящей спортивной форме. Она далась не сразу. Несколько лет настойчивой и упорной работы над собственным телом, собственной волей, режим, регулярные тренировки, на которых злейшим врагом была неумолимая стрелка секундомера, — все это незаметно делало свое дело. Первоклассный спринтер Василий Ладынин, о котором еще совсем недавно в спортивных обществах говорили, как о юноше, подающем большие надежды, побил всесоюзный рекорд, почти вплотную приблизился к мировому рекорду феноменального Оуэнса.