Над собой Ладынин работал настойчиво и много. Приближалась поездка за границу. Теперь он почти не уходил со стадиона. Горячие денечки! И на сто и на двести метров результаты были классные, но хотелось еще лучших. Хотелось отшлифовать некоторые детали старта, не нравилась, работа левой руки. Сейчас, когда еще в бег не вкладывались все силы, Василий прислушивался к самому себе, словно проверял слаженность отдельных частей организма, бесперебойность всей его работы.
Произошло это под выходной день. К Ладынину, только что вышедшему из раздевалки, торопливо подошел Павел. У него был серьезный и озабоченный вид.
— Вася, дело есть. Сядем на минутку… Знаешь, сегодня на твоей тренировке был один приезжий, мой знакомый. Большой знаток! И знаешь, Вася, он вдребезги раскритиковал твой стиль. Говорит, с таким стилем и такой техникой нечего соваться за границу. Я ему рассказал о твоем последнее рекорде. Он смеется, говорит: это просто случайность. Он считает, что у тебя большие данные, но что бег совершенно не разработан. Он смеялся, что у тебя левая рука, как у паралитика, и старт никудышный.
Василий обиделся:
— Ну, знаешь, твой знакомый чересчур много берет на себя.
Но как странно! Знакомый Павла как раз подметил то, что больше всего беспокоит и его самого: левая рука, старт. Эта мысль погасила вспыхнувшую досаду, и Василий уже спокойно спросил:
— А кто он, твой профессор?
— Видишь ли… — Павел задумался. — Нам с тобой, Вася, как-то не приходилось откровенно говорить о нашем житье-бытье, говорили всё больше о беге, о рекордах. Дело в том, что у меня брат за границей. Уже давно там, с начала революции. Я с тех пор его и не видел: общего ничего нет, разные люди. Но письма изредка получаю. А вчера приехал один, представитель фирмы, где брат сейчас работает. Зашел, письмо от брата принес, ну, мы и разговорились — о спорте начали говорить. Он, оказывается, крупный тренер, многих чемпионов легкоатлетов тренировал. Я и пригласил его сегодня на стадион. Он сразу обратил на тебя внимание. Говорит: «Из этого парня я бы в год европейского чемпиона сделал, а сейчас сыроват, крепко сыроват».
Павел умолк. Василий сидел нахмуренный, злой.
— Васька, идея! — Павел хлопнул по плечу приятеля. — Что, если нам сегодня к нему отправиться? Потолкуешь с ним, — может, действительно что-нибудь полезное посоветует.