Пароход заходил в порт всего на час и шел дальше по своему маршруту, все ближе к сердцу страны.
На берегу было много народа, вертелись юркие мальчишки, предлагавшие почистить ботинки, а попутно могущие нырнуть в морскую глубину, если кто бросит туда серебряную монету, толкались неизменные фотографы с горою карточек и всевозможных южных фотографий.
Наверху в сквере, почти у самого берега, на узкой длинной скамейке расположились трое. Видимо, это была одна семья. Отец — высокий плотный мужчина, в форме гражданского флота, посасывал длинную, причудливой формы, трубку. Возле него сидела уже немолодая, хорошо одетая женщина, держа на руках большую нарядную куклу. Около скамейки что-то чертила на песке девочка лет десяти.
Невдалеке, облокотившись на барьер, стоял скромно одетый человек. Лениво покуривая, он разглядывал подходивший пароход.
Резко загудела сирена. Пароход остановился и закачался на волнах.
На палубе толпились пассажиры, раздавались смех, приветствия. Некоторые спешили по трапу на пристань.
Человек, стоявший на берегу, внезапно оживился. Он увидел ту, кого искал. На берег сошла высокая полная иностранка, рядом с ней шла девочка. В руках у женщины была кукла.
Человек улыбнулся. Искоса взглянув на соседнюю скамейку, он заметил, что сидящие на скамье оживились, задвигались. Положив куклу на скамью, женщина смотрела на часы.
Иностранка с девочкой, сошедшие с парохода, медленно поднимались к скверу. Около скамейки, где сидели те трое, они остановились.
Обращаясь к дочери, женщина по-немецки сказала: