Падают под ударами топора сухостойные деревья. Огненными языками костер лижет ночную непроглядную темень.
Это, вероятно, еще не последние костры на моем, кажущемся бесконечным, пути к Москве.
Сто километров без людей, без жилья. Ни зверя, ни птицы. Только долгая ночь, ветер да снег а, снег а кругом.
— Тыл да тыл! — говорит ямщик о ветре.
Видно, ветер и ему надоел.
Из Креста едем без ночевок. На станках — сушка торбазов, короткое чаепитие, часы ожидания перепряжки оленей и — поехали!
Наледей пока нет. Прислушиваемся к хрустящему шуму потрескивающего под пробегающими нартами льда.
Но вот на станции меня предупреждают:
— Улахан-тарын бар!
— Есть большая наледь!