Машина садится на кочковатую площадку, отгороженную забором из молодых елок, недавно срубленных и воткнутых в снеговые кучи.
Это запасная авиаплощадка. После трех часов в полете масло опять замерзло.
Масло подогрето на примусе, и машина снова летит.
Вот Олекминск. Косой горизонт. Самолет кружит над городом. Через четверть часа перед нами на столе шумит ярко начищенный самовар. Телеграф приносит известия о плохой погоде. Приходится задержаться на некоторое время.
Мы уже не сушим торбазов у камелька, не развешиваем на грядках и деревянных гвоздях свои одежды. Наши торбаза сухи, и нет камельков на авиастанциях. О них мне напоминает запах дыма, который никак не выветривается из моего шарфа.
Горы в лесах.
Леса в снегах.
Самолет идет на юг, к Иркутску.
Позади Ичора и Верхоленск. Мотор работает гулко и мерно.
Зимой реки кажутся с самолета белыми лентами, брошенными среди черных массивов кедровника и листвениц.