— Смотри! Вот тантотын-тоэ! — говорит Атык. Уже светло.
Заря захватила все небо.
Горит заря над Чукотской землей. Самые нежные шелка не могут передать красоты утреннего неба. Я зачарованно смотрю на ласковые полутона.
— Это эргер-оэ! — спешит объявить Атык.
Заря пропадает. Гасятся ее волшебные краски.
— Тан-эргер-оэ! — кричит Атык.
Стало совсем светло.
Только на языке народа, близкого к природе, на языке людей, любовно и внимательно наблюдающих за явлениями природы, заря может иметь столько наименований…
Собаки следят по снегу кровавыми росинками, падающими из пораненных лап.
Мы мчимся по реке. Нарты стучат по изломанному и наторошенному льду и вдруг круто поворачивают вправо. Слева от нас открытая вода, ее не берет и двадцатипятиградусный мороз. Это — первая наледь на нашем пути. Туман, стоящий над наледью, издалека предупреждает каюров об опасности.