— Ахмет, псак бар-ма?[9] — обратился он к Салавату.
Салават не сразу отозвался. В первый раз Салтан назвал его этим новым именем, которое — кто знает, надолго ли, — должно было заменить звучное и привычное — Салават.
Безносый усмехнулся, стрельнув пронзительными и вместе смешливыми, с издёвочкой, глазами в сторону юноши.
Салават подал Салтану нож. Татарин, с восхищением осмотрев красивый клинок, стал резать принесённое мясо и хлеб.
— А как у тебя, молочка нет ли? — спросил безносый хозяина и с усмешкой добавил: — От бешеной коровки.
— Знаю, знаю, — торопливо проговорил хозяин. — Как в чулан тащить угощение? Увидят!
Он снова вышел. Салават и безносый молча приступили к еде. Через минуту снова вошёл Салтан, принёс чарку водки и ковш квасу. Квас поставил перед Салаватом, водку — перед безносым.
— К ночи ещё зайду, — сказал он и вышел.
Салават, отвернувшись, ел молча. Безносый прервал молчание.
— Водку пьёшь, Мукамет? — спросил он по-татарски.