— Мне время идти, — сказал он и торопливо вышел.
— Ты был с ним в ссоре, — сказал Салават Бурнашу.
— Война одних ссорит, других мирит, — ответил старик.
Салават заметил у него множество готовых луков.
— Для кого делал? — спросил Салават.
— После дождя на глине видали пять волчьих следов. Пятиногий волк приходит всегда к войне, а на войне нужны луки и стрелы.
— Сделай мне полный колчан таких, — сказал Салават, протянув стрелу Ш'гали-Ш'кмана.
Выйдя от лучника, он не поехал домой, а пустился на гору в лес.
Одиночество, прежде бывшее для него незаметным, потому что он не знал о его причинах, сейчас показалось тяжёлым.
Салават ехал один, обуреваемый чувствами, не находившими выражения в песне, и потому вместо стройных мыслей, всегда рождаемых песней, в его голове теснились и кружились лишь их обрывки…