Лук и стрелы были при нём. Стрелы Салавата были всегда верны. Охотничья страсть не угасала в нём никогда, но сейчас он не следил за дичью. Птица летела над его головой, выводки вспархивали из-под самых копыт коня и разлетались с тревожным писком и шумным шорохом крыльев. Не раз мимо торопливым порыском пробежал мелкий зверёк… Салават не замечал ничего.
Уж вечерело. В лесу наступали сумерки, хотя верхушки высоких сосен ещё золотились от солнца. Салават пробирался дебрями, через которые конь проходил с трудом, и всаднику приходилось ежеминутно склоняться к самой луке, чтобы проехать под сучьями и ветвями.
Вдруг конь взвился на дыбы и шарахнулся прочь… Салават заметил почти рядом с собой качнувшийся куст.
— Тр-р-р! — осадил он коня.
Ему показалось, что за кустом притаился волк, и он вскинул свой лук на прицел.
Он не успел спустить тетиву, когда из куста поднялся человек.
— За что бьёшь? — спросил он по-русски.
Салават едва успел изменить положение лука, и сорвавшаяся стрела взвилась высоко в небо.
— Чаял, волк ведь!.. — пояснил Салават и сокрушённо добавил: — Ведь чуть-чуть не сгубил твою голову…
— Губи, не жалко! — отчаянно махнул рукой тот, и при этом звякнула железная цепь.