Салават видел, что его влияние на башкир утеряно: в его кош перестали ходить гости, даже его песня по вечерам привлекала только немногих, а с тех пор, как у него поселился русский, с ним, и встречаясь, не очень стремились заговорить и спешили пройти мимо.
И вот рано поутру на новом месте кочёвки прискакал к Салаватову кошу Кинзя.
— Солдаты! — выкрикнул он, распахнув полог. — Беги, Салават!
Салават сел на своей постели.
— Ты тоже бежишь? — спросил он.
— Я!.. Нет, конечно… — растерянно пробормотал Кинзя, недоумевая, зачем же бежать ему.
— А Бухаир?
— Нет, наверно, — ответил Кинзя.
— А мне зачем? — сказал Салават и, натянув на себя одеяло, закрыл глаза.
— Салават! — в отчаянии за легкомысленного друга крикнул Кинзя. — Писарь предаст тебя!