За окном в это время опять раздалась громкая песня.
— Лейкин! Опять завыли там дьяволы! — гаркнул Богданов.
Писарь выскочил вон.
* * *
Салават почувствовал, что на пятый-шестой день пути между ним и его отрядом встала каменная стена молчания и тайны. От него что-то скрывали, и он не мог понять — что. Он хотел разведать через Кинзю, но прямодушный толстяк удивлённо хлопал глазами.
— Тебя все любят. Что от тебя скрывать?..
— Эх, Кинзя! Видно, в от тебя скрывают! — вздохнул Салават.
Он пытался заговорить осторожно с другими воинами своего отряда, но его сторонились.
На остановках для ночлега Салават замечал у костров шёпот и оживлённые споры между людьми, но как только он сам пытался присесть у костра и вступить в разговор, все умолкали.
«Догадались! Боятся, что я уведу к царю и завлеку всех в бунт!» — решил он про себя.