Он стал опасаться удара в спину, предательского убийства, тревожно спал, во сне держал руку на рукояти кинжала и просыпался от шороха.
Однако, несмотря на все опасения, он решил не сдаваться и довести задуманное до конца — привести свой отряд к царю.
На десятый — одиннадцатый день пути, когда уже ехали берегом Белой, остановились ночевать в лесу.
Салават проснулся от холода на рассвете. Осеннее утро покрыло инеем шапку и край овчинного ворота, не хотелось вылезать из тепла и шевелиться. Он лежал неподвижно.
— Связать его… Продался русским! — услышал он тихий шёпот, заглушённый шумом ветра в деревьях и шорохом облетающих листьев.
Салават не мог понять, чей это голос, и остался недвижным.
Это были слова Бухаира. Но в отряде не было никого из явных друзей писаря. Кто мог сказать?!
— Погоди ещё день-другой. Минуем Стерлитамак да тогда и расспросим его. Не дадим нас продать, как баранов…
Рядом с Салаватом, сопя и кряхтя, заворочался Кинзя.
— Тсс-с! — пролетел свист, и оба голоса смолкли.