Над отрядом стоял сплошной крик — все спорили, все говорили, и не было слышно отдельных слов.
Салават поднял руку, и снова всё смолкло.
— Кто за волю? Кто против заводчиков и бояр?! — крикнул Салават, и теперь толпа, слившая свой смех в сплошной гром, в один взрыв соединившая все свои чувства, грянула звучно:
— За волю!.. За степь, за воду!.. За хлеб!..
Толпа ревела, как потоки ревут, обрываясь с гор и с собой обрывая камни.
— За соль, за степи, за волю!.. Вешать заводских командиров! — кричали в толпе.
Двое башкир разодрали зелёный халат одного из них и, вздев на копьё, подняли высоко над собой и громче других кричали:
— За волю!.. За воду!.. За землю!..
Салават растерялся. Если перед тем он готов был уговаривать, звать, понуждать, то теперь, оглушённый криками, счастливый, что все так легко разрешилось, он сам кричал вместе с другими, повторяя призывные слова:
— За степь, за реку, за волю!..