Акжягет внимательно читал лист. Потом приложил бумагу к сердцу и передал её Салавату.
— Прости, туря[18]. Я не ждал, чтобы полковник, как разбойник, ездил в одиночку в лесу. Жягетляр, — крикнул он воинам, — слушайте! Царский полковник прочтёт вам письмо государя.
Салават подъехал к отряду и стал читать.
Горячие слова о звериной воле, о степях, лесах и водах взволновали и зажгли башкир. Кличем восторга встретили они письмо. Видя успех, просиявший радостью Салават передал Акжягету ещё два листа, чтобы он читал встречным, и приказал ехать к Оренбургу, в Бердскую слободу, минуя Стерлитамак.
Он попрощался с отрядом и двинулся дальше.
Непогода крепчала, снег заносил дороги и тропы. Сгущалась ночная тьма, и в горах уже послышалось завывание волчицы, когда Салават увидал мелькнувшие огоньки. Что за селение, он не мог разобрать в темноте, но это было человеческое жильё, тепло и ночлег для себя и коней…
Салават решительно повернул на огни.
Он постучался в окошко у крайней избы селения.
— Кто стучит?! — окликнул хриплый суровый голос.
— Прохожий! — сказал Салават давно позабытое слово, которое много раз говорил Хлопуша, просясь на ночлег.