Салават понимающе посмотрел на Семку.
— Неверно вы рассудили. Государь указал только царских изменщиков домы палить и семейки гнать с места, — сказал он.
— Какая же мне воля, когда я завод ломать не могу на своей земле, деревни пожечь не могу, ничего не могу?! — в недоумении воскликнул Юлай. — А царь брехал: воля, мол, воля!!
— Ишь, не любо тебе царское слово! — заметил Семка.
— Семка, слышь, иди объяви народу, что будет работать завод и деревни по-старому будут стоять, — сказал Салават. — Ступайте скажите, — обратился он к остальным.
— Спасибо на угощенье, сударь полковник! Спасибо на добром слове! — заговорили рабочие, кланяясь и выходя всей гурьбою.
Когда они вышли, Салават не сдержался.
— Позоришь меня при русских, атай! — вспыхнув, сказал он. — Как ты сказал про царский указ?!
— Твой царь даёт только русским волю, — сказал Юлай.
— Царь для всех хочет правды, атай! — возразил Салават.