— Ай-бай-бай! Ты совсем ведь ребёнок ещё, Салават! — печально, с укором воскликнул Юлай. — Для всех не бывает ведь правды! Сам бог не сумел найти общую правду для волка и для овечки. Когда один счастлив, другому всегда беда. Царь хочет правды для русских!..
— У башкир нет отдельной от русских дороги, атай! Алдар и Кусюм, Сеит, Батырша и Кара-Сакал — все шли отдельной дорогой, и никогда ещё не были мы так сильны, как сегодня, — уверенно сказал Салават. — Русский народ вместе с нами, атай, чуваши, черемисы, киргизцы — все с нами, атай, — вот где сила! Вот общая правда! Три дня назад я послал пятьсот человек в подкрепление государю, а сейчас у меня снова тысяча человек: пятьсот на конях и сотен пять пеших…
— Ну, пеший какой уж воин! Пешком не война! — возразил Юлай.
— Пятьсот лошадей я думаю взять у тебя, атай, — сказал Салават и, заметив быстрый насмешливый взгляд Бухаира, брошенный на Юлая, добавил: — Половину возьмём у тебя, половину — у Бухаира, на том и поладим!
Салават увидал, как вспыльчивый шурин его изменился в лице, побелел, но сдержался.
Юлай был куда простодушней.
— Надо взять лошадей у тех, кто сам не идёт на войну, — вот как, Салават! А мы с Бухаиром ведь сами воюем! — захныкал Юлай.
— Юлай-агай! — остановил его Бухаир. — Салават твой сын, а мой зять. Как он напишет царю, что мы, богатые люди, не даём лошадей? Ему стыдно писать!
— Ты ещё тут, Бухаир! — огрызнулся Юлай. — Я когда сказал, что не дам?! Посылай людей сын, бери лошадей, разоряй!..
Салават засмеялся.