— Совсем разорился, атай! Табунов не стало, овечек не стало — беда!.. Ай-бай-бай! Пропал мой атай! Мясо поели, а на чай не хватило богатства, чаю нынче сыну с дороги не дал!..
— Ох, прости, позабыл, Салават! Совсем позабыл! Меду сейчас велю принести, масла, сливок подать…
Сотник Кигинского юрта Рясул с двумя десятниками вошёл в контору. Их прислала башкирская сотня Рясула. Башкир поразило распоряжение казацкого атамана, чтобы заводские рабочие разобрали себе хозяйских овец заводчика.
— А нам, Салават-агай, как же? — недоуменно спросил его сотник.
— А ты тут при чём? Кому вам?
— Да я ни при чём. Я про всех башкир говорю. Сказать вот, хоть я. Я пастух. Я с барашками рос. Когда был малайкой, меня чуть-чуть волки не съели. Потом меня выгнал бай в горы искать жеребёнка. Я чуть не замёрз, пастухи нашли меня, отогрели. Смотри, трёх пальцев нет на руке — отморозил, а за жеребёнка бай у моей матери тогда отнял мерина… Вот я говорю: русские у своего хозяина взяли овечек, а мы?..
— Нам тоже ведь нужно у своего! — подхватил пришедший с Рясулом десятник.
— А кто твой хозяин? — спросил Салават.
— Наш Сеитбай Кигинского юрта.
— Ай-бай, злой человек! — заметил Юлай. — Неправдой живёт. Целый косяк лошадей у меня отбил. Пусть аллах ему наказанье пошлёт!