Увлёкшись работой кузнеца и стоя спиной ко всей кузнице, Салават не видел, как в цех ввалилась толпа народу, и не слыхал беспорядочных и взволнованных выкриков за спиной. Только тогда, когда смолк железный грохот вокруг и кузнец, делавший латы, бросив свой молоток, в удивлении уставился на середину кузницы, Салават оглянулся.
Толпа заполнила кузню. Впереди два старика, отставленных за отказ от присяги, несли на руках мёртвое тело и опустили его на землю среди наковален. Салават кинулся первым вперёд, ожидая увидеть убитым одного из разведчиков. Но убитой оказалась молодая женщина, только что, час назад, приходившая с дочкой к мужу в завод. Кровь запеклась у неё на лице и платье.
Кузнецы окружили её молчаливым, тесным и мрачным кругом.
— Маша! — беспомощно, тихо сказал одинокий голос, и Салават узнал молодого кудрявого парня. Он стоял, не прикасаясь к трупу.
— Кто? — с усилием спросил молодой кузнец.
— Башкирцы, — громко ответил старик при общем молчании.
— Русских в сражению отослали, а сами народ убивать, — подтвердил второй.
— Какие башкирцы? — громко спросил Салават.
— Твои, проклятый, твои! — крикнула женщина в задних рядах. — Деревню хотели поджечь, добра пограбили, бабу убили!..
— Мы вам сабли да пики готовь, мы за вас воевать, а вы и на нас же! — подхватила другая женщина, наступая на Салавата.