И вот Пугачёв, уже прославленный как стратег, доказавший во многих битвах сочетание личной отваги с военным талантом, находчивостью и умением властвовать, оказался окружённым со всех сторон полководцами Екатерины…
Удары, нанесённые ему под Оренбургом, Уфой и в ряде уральских крепостей, заставили Пугачёва отходить в заводские районы Башкирии, где силы его пополнялись заводским населением и солдатами гарнизона. Главная опора пугачёвских войск, их ядро — яицкое казачество — было в массе разбито у Оренбурга и под Уфой. Заводское пополнение приходилось срочно учить военному делу.
Но теснимый с юга Пугачёв не был сломлен. Он верил в народ, в поддержку всего народа великой России, по дорогам которой он прошёл и проехал тысячи вёрст. Народ не отдаст своего государя, своей воли — в этом он был убеждён.
В крепости Магнитной Пугачёв принял башкирских вотчинников и старшин, на землях которых были построены Белорецкий, Кагинский и Авзянский заводы. Старшины «били челом государю» о своих башкирских вотчинных землях, прося истребить заводы и вывести русских переселенцев.
— А русским куда ж уходить от своих домов?! — возразил Пугачёв.
— За Кунгуром, судар-государ величество, много земля лежит. Пустой степ, пустой лес. Никто не сидит на земля, горностайка бегат, лисица, куница гулят… Туда посылай русский люди, — уговаривал Мурзабай, один из богатых вотчинников.
— А верно ли, что там много вольной земли? — спросил Пугачёв.
— Ай-бай-бай!.. Я туда ездил. Ай, сколько земли!.. Никто не живёт, овечка не ходит, хлеб не растёт — пустой земля спит! — подхватил Ахметбай.
Башкирские старшины пригнали Пугачёву не меньше трёх тысяч коней, они обещали покорность башкирских селений, вечную верность башкир.
Толпы яицких казаков редели на глазах Пугачёва. Новые люди окружали его что ни день. Заводские рабочие, приставшие к нему по заводам, были пеши, а посадить их в седла могли лишь башкирские богачи. К тому же и сами башкирские всадники, как пополнение войска, прельщали Пугачёва, и он поддался соблазну: обещал богатеям вывод всех русских из их земли. Он думал этим добиться единства башкир, которое пошатнулось поело поражения под Уфой, а именно ведь башкиры составляли главную силу в тех местностях, по которым ему приходилось идти.