Не слушай врага, дарующего милость,
Даже тогда не слушай,
Когда дар его равен жизни…
К вечеру Белобородов сказал Салавату, что приказ о выступлении не может быть отдан, пока не известно с какой стороны стоят вражеские войска. Нужно было разведать врага, но не просто разведать, как делалось это высылкой разъезда в десяток всадников. Враг был со всех сторон. Ограничиться перестрелкой разъезда — это значило ничего не узнать. Нет, нужно было ввязаться в серьёзный бой и в смертельной схватке заставить врага точно раскрыть, где находятся его главные силы. Надо было отправить в разведку человек пятьсот с опытным командиром.
И Салават решил сам выйти в эту разведку.
Он переправился через Ай и пустился на ближайшую переправу через Юрузень, держа путь к родному селению, как вдруг перед самым рассветом из горной лощины ринулись на него в атаку гусары. Всадники сшиблись в рубке.
Как барсы, бесстрашно рвались в бой башкиры. В огнестрельном бою у гусар был перевес над башкирами, но в рукопашной схватке отборный алай Салавата не уступал им. Рубка саблями, стремительные удары пик, наносимые насмерть с конского разбега, поражали гусар.
Молодой капитан Карташевский, командовавший авангардом Михельсона, был выслан за тем же, за чем Салават: его задачею было обнаружить сосредоточение главных сил Пугачёва. И Салават старался изобразить, что он-то и есть эта самая «главная» сила.
Сломленные башкирами в рукопашной схватке, гусары начали отступать.
В их смятых и поредевших рядах раздалась ружейная пальба. Запоздало ударили барабаны и заиграла труба…