— Очнулся, — сказал Лесковский. — Эка вы, ребята, неаккуратно как. Он, должно, важный вор и живым представлен быть долженствует…
— И так уж, ваше благородие, надо бы с ним легче, да нельзя: он ведь, как бешеная тигра, кидался — восемь человек поранено да трое смертью побито. Нам бы его тут и кончить, да ещё и в живых его же, злодея, оставили.
— Кабы этого вора на воле оставить, он бы народу и более погубил, может, толпу набрав таких же воров.
— Я, чай, таких и не бывает. Нешто это человек, я мекаю, — несмело выговорил маленький солдатик. — Сатана!
— Сатана — так бы его крестом одолеть можно, либо «да воскреснет бог», а ежели флягой — какой он сатана? — презрительно отозвался другой.
— Хватит трепать языками, ребята. Писарь пришёл? — прервал разговоры Лесковский.
— Пошли, ваше благородие, за ним.
— И ладно, ступайте все. Возле дома караулы поставить. Надо строго беречь, коли вправду он Салаватка — награда всем будет.
Солдаты вышли. Лесковский и Салават остались вдвоём.
— Как тебя звать? — спросил Лесковский.