Подошли офицер, важный чиновник из Оренбурга, экзекутор из Уфимской канцелярии и переводчик.
Экзекутор читал, а Третьяков переводил слово за словом для присутствующих башкир приговор, вынесенный Салавату.
«Чтобы был, в страх прочим зловорцам, наказан, как злодей, во всех городах и башкирских селениях, где от него самые злейшие варварства происходили», — гласил приговор.
Помощники палача обнажили Салаватову спину, и народ изумлённо ахнул.
— Да где же тут бить? — Тут и так все побито!
— Зверьё, а не люди! — послышались смелые, возмущённые восклицания.
— Сатанинские слуги! На том свете будут самих вас так-то!
— Мол-ча-ать! — грозно крикнул оренбургский чиновник. — Языкатых самих тут поставлю!
Палач взял из рук помощника своё страшное орудие в привычным ловким движением откинул назад волочащийся хвост кнута.
Толпа расступилась шире, и над ней пролетел полувздох-полустон…