Держась за него одной рукой, Пыльнов счистил с борта морских звезд, ракушек и зелень. Открылись две большие медные буквы:
ОР
— Орел! — крикнул водолаз, повернув лицо к черному телефонному кружку в шлеме.
— Поздравляем, Гриша, с находкой, — ответили сверху.
Пыльнов, а за ним Яцько вскарабкались на борт «Орла» и осторожно, чтобы не сорваться, пошли по накрененной палубе среди мохнатых от морской зелени раструбов и шлюпбалок. Они потребовали сверху лампы и спустились в машинный люк по ступенькам крутой и ржавой лестницы. Машины были совсем целы и даже не покрылись зеленцой, потому что их кто-то заботливо смазал слоем масла.
В кочегарке тоже было всё в порядке, котлы не заржавели, их топки были очищены от шлака.
— Ишь ведь какая исправная команда служила на «Орле», — сказал Яцько Пыльнову, прислонившись к нему шлем в шлем. — Хоть поднимай судно, да сразу на нем и плавай. Может, здесь и вещи все в таком же порядке окажутся. Пойдем, что ли, поищем боцманский сундучок.
— Пойдем.
И они двинулись вдоль перекосившегося узкого коридора, мимо рундуков, мимо кипятильника, в самый конец отсека.
Вот она — третья дверь по правому борту… Так, кажется, говорил боцман? Дверь полуоткрыта. Пыльнов попытался открыть ее пошире. Она долго не подавалась: так набухло от воды дерево. Наконец водолазы проникли внутрь каюты. Подняли лампы. Трудно было поверить, что когда-то здесь помещался человек. Накипь ржавчины на голой железной койке и на стенах. Зеленые волокна водорослей на иллюминаторе, в углах, на потолке.