Только перед самым рассветом шторм утих… Мы быстро подняли из воды груза, машина заработала, и тендер собственным ходом пошел обратно.
* * *
Измученный штормом, я уснул, сидя на холодном медном кнехте тендера, и увидел во сне ярко освещенный большими люстрами нарядный белый зал.
Оркестр играл торжественную симфонию. Тонкие стрекозьи голоса скрипок носились в куполе зала, под плафонами, тихонько перебирая в люстрах тысячи хрустальных сияющих подвесок, и потом зарывались в густые, как мох, бархатные звуки органа…
Я хотел аплодировать музыкантам, как вдруг на плечо мне легла тяжелая рука, и старшина Подшивалов сказал:
— Вставай!
Я вздрогнул и открыл глаза.
Вокруг лежала темнофиолетовая промозглая предрассветная мгла.
Где-то рядом надсадно шипела паровая труба, и в борт били беспокойные волны.
Мы подходили к барже.