Он упал, как глыба, на палубу. Сняли с него шлем и груза, а костюм от манишки донизу расхватили ножом. Из костюма сразу хлынула побуревшая от крови мутная вода. Шерстяное белье на Подшивалове сбилось в комки, а ватник был в нескольких местах прорезан насквозь. Глаза старшины были закрыты.
— Максим, очнись! — тормошил его дядя Миша, но Подшивалов лежал неподвижно.
Врач Цветков подбежал с грудой перевязочного материала, схватил водолаза за руку. Быстро пощупав пульс и сделав удивленные глаза, он что-то сказал по-латыни.
Мы очень испугались.
— Умер? — прошептал Никитушкин.
А Подшивалов вдруг открыл глаза и спросил:
— Плотно лег пластырь?
Мы даже вздрогнули.
— Железное здоровье! — сказал Цветков, делая перевязку.
Но Подшивалов поднялся на палубе и закричал: