Находка
Тяжелый крейсер бил изо всех орудий. Огромные стволы поднимались в башнях и с грохотом выбрасывали фонтаны желтого огня и смертоносной стали.
Палуба содрогалась. Броня крейсера гудела. Звонки боевой тревоги разносились по всем корабельным постам.
Орудия стреляли и снова заряжались. Из нижнепалубных отсеков бронированных башен ползли прямо к орудийным замкам тяжелые крупнокалиберные снаряды.
Там, где падал на врага такой снаряд, сокрушалось всё, и в земле образовывалась огромная воронка. Оглушительно лопались цистерны с горючим, разбрасывая искры многоцветного огня. Как орехи, крошились железобетонные вражеские доты вместе со своей арматурой, толщиной с руку каждый стальной прут.
Снаряды крейсера летели на дальние огневые точки врага. Свистели и сгибались под вихрем летящего снаряда могучие сосны, как от морского двенадцатибального шторма, ахал и гудел лес.
Вековые сосны срезало начисто. Скоро на месте леса остались только пни да запах лесной гари и едкого артиллерийского дыма. Это был невиданный со времен знаменитого «Варяга» поединок одного корабля с десятками вражеских береговых батарей.
Враг рвался к огромному портовому городу, а крейсер не пускал его туда, хотя вихрь огня и металла гудел вокруг корабля.
Уже были расщеплены стальные мачты крейсера, пробиты переборки, разворочен якорный клюз, заклинено артиллерийское управление и перешли на голосовую передачу команд. Электрические ревуны, кричащие перед залпами, совсем осипли и оглохли.
Крейсер так стрелял, что даже воздух над ним накалился. Когда на палубу хлестала ледяная октябрьская вода, поднимался пар, и пушечные стволы шипели, как перегретые утюги на влажной холстине.