Много еще бед мог бы наделать вражеской армии грозный крейсер, но один злополучный снаряд врага пробил палубу возле порохового погреба. Стали рваться снаряды. Вырвало и подбросило кверху кусок носовой части палубы. Вспыхнул пожар, фонтан огня опалил матросов. Пожар быстро помчался по кораблю к тому месту, где была цистерна с нефтью. Крейсеру с минуты на минуту грозил гибельный взрыв погреба, а потушить пожар было уже невозможно. Для спасения корабля капитан приказал открыть кингстоны, чтобы затопить его на мелком месте. Глубина здесь была около двенадцати метров, совсем немного для такого корабля.
Носовая часть корабля, шипя и разбрасывая пары, погрузилась в воду. Над водой осталась торчать небольшая часть кормы.
Матросы сняли боевой флаг и покинули крейсер. Так он и лежал полузатопленный, на виду у противника, всего в каких-нибудь полутора километрах от берега.
Гитлеровцы целыми днями не сводили глаз с корабля, следя за ним в бинокли и стереотрубы. А ночью шарили по нему прожекторами, стреляли светящимися снарядами и вешали над ним люстры световых ракет.
И вот наше командование распорядилось спасти крейсер.
Нам, водолазам, не впервые доставать корабли из-под носа неприятеля. Выбрали ночь потемней и вышли.
Наш баркас не дошел до корабля метров на тридцать. Для предосторожности решили узнать, нет ли за его кормой магнитных мин или вражеского патруля — торпедного морского охотника.
Корма большая, и за ней в темноте ничего не видно. Никитушкин у нас самый зоркий. Послали его на разведку в легководолазном костюме. Дойдя до кормы, Никитушкин чуть всплеснул и перебрался по холодным заклепкам бронированного борта на палубу. Прополз возле полузатопленной орудийной башни и заглянул за борт. Ничего не было видно, только глухо гудела, позвякивая под свинцовой подметкой, стальная палуба. Было тихо и темно, гитлеровцы ракет не пускали.
Никитушкин хотел уже сползать обратно, чтобы сообщить нам, что боту можно подходить с пластырями, водоотливными средствами и начинать работу, как вдруг ему показалось, что на пустой корме мелькнуло четыре белых пятнышка и над ними загорелись два зеленых огонька. Никитушкин попятился. Огоньки и пятнышки стали к нему приближаться. Никитушкин протянул руку — огоньки потухли и пятнышки исчезли. «Что за штука? Или в глазах рябит от темноты? А ну, проверю!»
Никитушкин прополз по корме — никого нет. Хотел пролезть к другому борту, но тут с берега по воде ударил луч и прилип к палубе. Ни взад, ни вперед. А луч быстро бежал, и Никитушкин понял, что сейчас будет виден противнику как на ладони. Уползать на коленках — луч догонит, до борта было метра четыре.