Да нам и спать не хотелось: победа была близка, и мы радовались, что поднимаем затонувшие корабли, необходимые сейчас для пополнения флота, Поднимали мы их под охраной самолетов.
Летчики! Наши лучшие морские друзья!
Вы охраняли небо над нами, пока мы работали на грунте. Ни один фашистский самолет не посмел приблизиться и сбросить на нас бомбу.
Рефулеры, донки, грунтососы гремели, не смолкая, на палубе нашего спасательного судна, а мы, водолазы, сильной струей из шланга промывали тоннели в грунте под днищем затонувшего транспорта.
В эти тоннели мы протягивали стальные гибкие полотенца, а к ним должны были пристропить судоподъемные понтоны.
И вот, когда уже были закончены все подготовительные работы под водой, у нас вдруг пропал с грунта большой судоподъемный понтон.
Заполненный водой, двухсоттонный, размером с трамвай, цилиндрический железный понтон исчез, будто его с грунта корова слизала.
В то утро я хотел как раз подстрелить на дне толстую сельдевую акулу.
На этом море я тогда работал впервые и, увидев сельдевых акул, сразу их не взлюбил: людей они не трогали, но так обжирались рыбой (в то время был как раз ход сельди), что падали в обморок на грунте.
Оружие у меня было отличное: дыропробивной пистолет — «ПДП». Правда, с таким пистолетом еще никто не охотился. Служил он не для охоты, а для заделки пробоин в затонувшем корабле и стрелял нарезными, заостренными на конце болтами. Такой болт впивался в стальной лист обшивки по самую шляпку не хуже, чем на берегу в сухом доке судоремонтного завода. Осечку пистолет давал редко, только в том случае, когда заряд был недоброкачественным. Но стрелять из него можно было только с упором ствола во что-нибудь твердое.