Я пристегнул к поясу заряженный пистолет и взял ведро с запасными зарядами — стволами. Эти стволы вставляются в пистолет вместе с болтом.
Старшина Подшивалов положил мне их столько, сколько требовалось, чтобы забить пробоину в борту затонувшего транспорта. Просить у него еще один ствол было бесполезно: рассердится и не пустит под воду.
Я сказал Никитушкину, чтобы он подложил мне лишний ствол для акулы. Подшивалов этого не слышал, — так сильно кричали вокруг корабля чайки. От их крика уставали уши и болела голова.
Они кричали сегодня особенно пронзительно, наверно, чуяли шторм.
Это мы заметили и потому, что с каждой минутой всё сильней раскачивались на волнах у корабля наши восемь цилиндрических понтонов, прибуксированных для судоподъема.
Волны все громче заставляли греметь наши пустотелые понтоны, разделенные внутри на три просторных отсека. Сверкающие под солнцем ниппеля, через которые впускается в отсеки понтона вода, взлетали и стремительно падали вниз. Узкие понтонные шлюзы не вмещали уже воду и задыхались в пене.
Под крик чаек Володя Никитушкин подложил мне в ведро лишний заряд и надел на меня шлем. Затылок мой обдало шипящим ветерком, — это качнули по шлангу воздух. Коричневые от загара руки Никитушкина задраили мне стекло иллюминатора и дожали его на резьбе для плотности сигнальным концом.
Солнечный свет проводил меня по трапу, преломился над шлемом и ушел косыми полосами в глубину. В ушах у меня закололо и по-мышиному пискнуло. Это после утреннего насморка жало на перепонки. Я проглотил слюну. Перепонки хлопнули, выпрямляясь, но, когда я дошел до грунта, всё прошло.
Высокая медуза стояла рядом с затонувшим кораблем. Голубая шляпа ее была выше борта, а длинные извилистые мухоморного цвета присоски касались самого грунта.
Я повернулся к пробоине корабля, глянул через боковой иллюминатор и очутился в чьей-то огромной беззубой пасти. Это был пинагор. Сам он крошечный, немногим больше бычка, а пасть огромная. И весь разрисован, как елочная бомбоньерка. Это для того, чтобы добыча шла к нему прямо в пасть. Я махнул рукой, и пинагор полетел на грунт.