Пробоина в корабле была забита быстро, минут за тридцать. Но где же акулы? Я осмотрелся. Акул не было.
И вдруг мне показалось, что я еду вбок по грунту. Но я стоял неподвижно, а это мимо меня двигался большой косяк сельдей. Значит, сейчас появятся и акулы.
Я быстро зарядил пистолет и заметил на опрокинутом ведре четырехрогого бычка. Он ощетинился сердито всеми своими колючками, как петух перед боем, и смотрел куда-то в сторону от меня. На кого он ощетинился.
Я посмотрел туда же и увидел огромную сельдевую акулу. Так вот она! Врезалась в селедочную стаю, только белое брюхо мелькает. Мечутся и сверкают, как отточенные ножики, растерянные селедки.
А она толстая, пузатая, навалилась на стаю, глотнула и перевернулась.
Пасть у нее под носом. Десятками глотает она селедок и не давится. Хватит, проглотит, на брюхо перевернется и опять глотнет.
Откуда бы в нее выстрелить?
Я подошел к стальному форштевню затонувшего корабля и уперся в него краем пистолетного дула. Терпеливо дождался, когда акула, гоняясь за селедочной стаей, поравнялась с носом корабля, и оттуда будто из-за угла дома выстрелил ей прямо в брюхо.
Промазал? Всматриваюсь. А это что у нее? На белом брюхе акулы как будто выступила большая темная родинка. Да это моя заклепка! Болт впился в брюхо по самую шляпку. Точно влепил.
Акула замерла от неожиданности и выронила из пасти селедку. Бычок в страхе бросился от акулы к затонувшему судну и спрятался там на палубе под ржавый лист железа.