В стоячей воде колодца держалась глухая тишина. Носки окованных красной медью водолазных калош ударялись о стены, и толстые старые бревна издавали только короткий, тупой звук.
Но иногда, непонятно откуда, в колодце вдруг возникало гулкое эхо со множеством перекатов и неожиданно исчезало во тьме. Может быть, оно прибегало сюда издалека по трубам из шумных заводских цехов.
Когда я достиг дна колодца, мне спустили сверху бадейку. Грязь на дне поднималась до водолазной манишки. Я долго вычерпывал ее бадейкой, сильно устал в тесноте и тьме, пока не услышал, наконец, как застучали по твердому дну мои свинцовые подметки.
Выполнив всё, что было задано, я стал выбираться обратно, но вдруг почувствовал, что ударился головой о стенку. Эхо с гулкими перекатами прогремело у меня в шлеме и так же внезапно затихло.
«Откуда тут стенка?» — удивился я.
Ощупав над собой навес из бревен, я увидел, что действительно кверху хода нет. Странно. Как будто я вверх ногами в колодце перевернулся. «Наверно выход сбоку», — решил я.
Свернув в сторону, я опять нащупал стену. Пошел в другую сторону — тоже стена. Кругом стены. Попал как в мышеловку.
Но не пропадать же мне! Где-нибудь да должен быть выход, шланг и сигнал ведь куда-то ведут!
Пошел по направлению шланга и нашел отверстие между бревнами.
«Если это выход, — подумал я, — то почему он такой узкий?» Как я ругал себя сейчас за то, что, спускаясь в колодец, внимательно не осмотрел все стены донизу! Ведь не мог же колодец вдруг так сузиться!