Согнувшись в три погибели, я шагнул туда. Тотчас на меня что-то посыпалось, забарабанило по шлему, на руки и ноги, обжатые костюмом, упали какие-то тяжелые комки. Везде что-то перекатывалось, аукалось. Было темно и тесно.
Куда же я залез?
Наконец мой шлем уперся во что-то. Это был тупик… Я понял, что заблудился. Под ногами что-то звякнуло, я отковырнул комки глины и нащупал две небольшие металлические трубы. Значит, я попал в носок «кофейника» на венцы бревен, под землю! Надо было срочно выбираться отсюда, пока не придавила какая-нибудь глыба.
Я быстро набрал на руку кольцами шланг-сигнал и вернулся к отверстию. Но что-то уже произошло с бревнами. Отверстие замкнулось. Пролезть в него было невозможно.
Я стал толкать бревна руками, но они не поддавались. Наверно очень сильно осели. Тогда я нажал на них изо всей силы плечом, и они пошатнулись. Обрадованный, я оттолкнулся ногами от края и, сев верхом на бревна, выехал из носка «кофейника».
Наверху обо мне уже беспокоились. Бадейка давно не работала, а я всё еще возился в колодце. Дядя Миша дергал за сигнальную веревку, приказывал выходить.
Но я решил сперва поставить на место отошедшие бревна, чтобы из носка «кофейника», вернее — из отверстия, образовавшегося между осевшими заводскими трубами, не сыпалась в колодец земля.
Теперь мне было известно, где верх и низ, где правая и левая сторона. Справа в стене был носок «кофейника», а слева — широкая речная труба.
Я поставил на место отошедшие бревна и натянул шланг. Но его где-то наверху заело. Я осторожно всплыл, легко ударившись обо что-то шлемом, и нащупал место, где был зажат шланг. Он тесно сидел меж бревен, как в прорези амбразуры дота. И как только его не раздавило! Я потянул шланг наружу, вывел его за концы бревен и нашел выход. То, что мне прежде преграждало путь, оказалось не стенкой, а старыми бревнами. Повидимому, они вышли из венцов сруба от ударов о них бадейки, когда поднимали грязь со дна.
Бревна раздвинулись. Вода уже тускло пропускала сквозь кофейную муть дневной свет, и я увидел весь ствол колодца.