Из всего экипажа транспорта разыскали только боцмана Груздева, Михаила Терентьевича.
Его-то найти было не трудно: он уже пять лет служил на судне «Камбала».
Но и боцман не знал точно, куда ушел «Орел» и что с ним приключилось. А не знал потому, что отстал он когда-то от своего судна по простой случайности.
* * *
В ту штормовую ночь, когда «Орла» в последний раз видели в порту, боцман Груздев лежал в больничном бараке на берегу. Время переживали тяжелое, бараки были набиты битком больными. Лежал боцман где-то в углу у заклеенного бумагой окна, и навещали его из всех знакомых только капитан «Орла» Август Генрихович Лаце да изредка корабельный фельдшер Яковенко.
Неизменно через день, ровно в четыре часа тридцать минут, приходил капитан в барак и садился на табуретку возле койки боцмана. Если в этот день Михаилу Терентьевичу было не до разговора, капитан только смотрел на клетчатый лист, где была записана температура больного, качал головой и, посидев пять-десять минут, уходил. А если боцману было полегче, капитан просиживал возле него целых полчаса.
— Ну, как живем, боцман? — спрашивал он, похлопывая по одеялу большой костлявой рукой. — Когда плавать будем?
Больше капитан ничего не говорил.
А ровно через полчаса он вынимал из кармана морские часы — хронометр со светящимся циферблатом — и неторопливым шагом проходил через всю палату. Когда, чуть нагнувшись в дверях, чтобы не удариться головой о косяк, он исчезал в коридоре, соседи боцмана, кивая головой на дверь, говорили:
— Ничего, видать, у вас капитан. Аккуратный человек, спокойный.