— Ахъ, дорогой мой, для насъ лучше всего будетъ уѣхать!
Маркъ удивился, не понимая ея радости. Когда онъ разспросилъ ее, она нѣсколько сконфузилась.
— Видишь ли, я просто хотѣла сказать, что всюду поѣду за тобою, вмѣстѣ съ Луизой; развѣ не все равно, гдѣ жить, — мы всюду будемъ счастливы.
Когда онъ сталъ побуждать ее объяснить ему все, она сказала:
— Если мы уѣдемъ отсюда, то наступитъ конецъ тѣмъ сквернымъ исторіямъ, которыя могли бы насъ въ концѣ концовъ совсѣмъ разссорить. Я буду ужасно счастлива поселиться съ тобою гдѣ-нибудь въ захолустьѣ, гдѣ некому будетъ становиться между нами, и никто не будетъ надоѣдать намъ всевозможными дрязгами! О дорогой мой, уѣдемъ хоть завтра!
Марку нерѣдко приходилось наблюдать въ минуту страстной нѣжности страхъ Женевьевы передъ возможностью ссоры съ любимымъ мужемъ и желаніе не разлучаться съ нимъ. Она точно говорила ему: «Удержи меня около своего сердца, унеси меня куда-нибудь, чтобы меня не отняли отъ тебя. Я чувствую, какъ другіе всѣми силами стараются разлучить насъ, и всякій разъ испытываю ужасъ при мысли, что не буду больше принадлежать тебѣ». Маркъ былъ въ отчаяніи, сознавая, что ея предчувствія должны сбыться.
— Уѣхать, моя дорогая! Но вѣдь этого недостаточно. Твои ласки мнѣ дороже всего, и я тебѣ такъ благодаренъ, что ты поддержала меня.
Прошло еще нѣсколько дней; Маркъ продолжалъ свои занятія; слухъ объ отставкѣ, о которой прокричала газета, до сихъ поръ не подтверждался. Такое замедленіе объяснялось тѣмъ, что готовилось новое событіе, завладѣвшее общественнымъ вниманіемъ. Кюрэ Жонвиля, аббатъ Коньясъ, давно уже подготовлялъ это важное событіе: онъ уговаривалъ мэра Мартино отдать весь приходъ подъ покровительство ордена Св. Сердца Іисуса. Такая мысль, очевидно была ему внушена свыше, — недаромъ онъ ходилъ каждык четвергъ въ Вальмарійскую коллегію, гдѣ подолгу совѣщался съ отцомъ Крабо. Орденъ Св. Сердца находился въ рукахъ іезуитовъ, и они, конечно, заботились о томъ, чтобы упрочить свое вліяніе въ странѣ и обратить народъ въ стадо послушныхъ овецъ, готовыхъ для бойни. Всякое порабощеніе разума есть покушеніе на человѣческую свободу; но іезуиты такъ ловко вели свою интригу, что люди сами шли навстрѣчу такому порабощенію.
Отецъ Крабо разсчитывалъ сперва завладѣть самымъ центромъ округа и отдать Мальбуа подъ покровительство ордена Св. Сердца. Но затѣмъ онъ измѣнилъ свое намѣреніе, потому что въ Мальбуа былъ цѣлый кварталъ рабочаго населенія, которое придерживалось соціалистическаго направленія и имѣло своихъ представителей въ муниципальномъ совѣтѣ; несмотря на вліяніе братьевъ и капуциновъ, онъ все же боялся, что планъ его встрѣтитъ противодѣйствіе. Поэтому онъ предпочелъ избрать другой пунктъ, а именно Жонвиль, гдѣ почва была лучше подготовлена, разсчитывая впослѣдствіи, при болѣе благопріятныхъ обстоятельствахъ, расширить кругъ своей дѣятельности. Въ послѣднее время аббатъ Коньясъ сдѣлался полновластнымъ хозяиномъ въ Жонвилѣ; все, что было сдѣлано Маркомъ въ смыслѣ противодѣйствія, обратилось въ ничто послѣ его ухода, и аббату удалось очень скоро покорить всѣ умы, а новый учитель Жофръ не рѣшался выказать никакого протеста и совершенно подпалъ подъ вліяніе аббата. Теорія, которой придерживался Жофръ, была очень проста: надо было ладить съ родителями дѣтей, съ мэромъ, а главное — съ кюрэ. Если страна находилась подъ давленіемъ клерикализма, то почему не отдаться этому теченію? Развѣ это не было прямымъ средствомъ къ тому, чтобы получить вскорѣ лучшую школу въ Бомонѣ? Имѣя сравнительный достатокъ, благодаря средствамъ жены, онъ сперва ее уговорилъ сблизиться съ кюрэ, а затѣмъ и самъ перешелъ на его сторону: звонилъ къ обѣднѣ, пѣлъ на клиросѣ и водилъ своихъ учениковъ въ церковь. Мэръ Мартино, бывшій во время учительства Марка антиклерикаломъ, сперва возмущался поступками учителя. Но онъ не рѣшался сдѣлать ежу замѣчаніе, потому что Жофръ былъ человѣкъ обезпеченный въ средствахъ. Вскорѣ учитель сумѣлъ доказать ему очень краснорѣчиво, что всегда лучше находиться въ мирѣ съ аббатами. Мартино былъ сбитъ съ толку; сперва онъ молча подчинился обстоятельствамъ, а затѣмъ, подъ вліяніемъ красивой госпожи Мартино, самъ сталъ говорить, что жить въ согласіи съ кюрэ гораздо выгоднѣе, чѣмъ враждовать съ нимъ. Не прошло и года, какъ аббатъ Коньясъ забралъ въ свои руки весь приходъ; его вліяніе не встрѣчало сопротивленія со стороны учителя, который охотно шелъ за нимъ, разсчитывая впослѣдствіи получить серьезныя выгоды.
Однако, предположеніе подчинить общину ордену Св. Сердца встрѣтило нѣкоторое сопротивленіе. Никто не зналъ въ точности, у кого возникда эта мысль, и кто о ней впервые заговорилъ. Аббатъ Коньясъ сейчасъ же за нее ухватился и со свойственною ему рѣшимостью дѣятельно принялся за ея осуществленіе; онъ гордился тѣмъ, что являлся первымъ кюрэ во всемъ округѣ, который завоевалъ цѣлый приходъ для своего Бога. Онъ поднялъ такой ужасный шумъ, что монсеньеръ Бержеро вытребовалъ его къ себѣ въ Божонъ и высказалъ ему свое неудовольствіе за излишнюю ретивость, опасаясь новой вспышки всевозможныхъ суевѣрій, возмущавшихъ его своею близостью къ идолопоклонству; говорили, что между ними произошла бурная сцена, но епископъ и на этотъ разъ оказался безсильнымъ проявить свой протестъ. Въ Жонвилѣ состоялись два засѣданія муниципальнаго совѣта; споры были отчаянные, и всѣ добивались одного: какія выгоды принесетъ имъ ихъ подчиненіе ордену? Была минута, когда можно было ожидать, что предложеніе провалится. Тогда Жофръ отправился однажды въ Бомонъ и съ кѣмъ-то тамъ совѣщался; вернувшись оттуда, онъ очень ловко повелъ переговоры между кюрэ и муниципальнымъ совѣтомъ. Требовалось объяснить, что выиграетъ община отъ присоединенія къ ордену; прежде всего Жофръ сообщилъ, какіе подарки готовятъ свѣтскія дамы Бомона: серебряную чашу, покровъ на престолъ и вазы съ цвѣтами, большое скульптурное изображеніе Іисуса Христа съ громаднымъ, нарисованнымъ яркими красками, пламеннымъ сердцемъ, изъ котораго сочилась кровь. Затѣмъ было обѣщано пятьсотъ франковъ приданаго самой достойной дѣвушкѣ, которая выйдетъ замужъ. Но больше всего повліяло на рѣшеніе совѣта обѣщаніе устроить въ селѣ отдѣленіе дома Св. Пастыря, въ которомъ двѣсти работницъ будутъ заняты изготовленіемъ тонкаго бѣлья, женскихъ сорочекъ, юбокъ и кальсонъ для большихъ магазиновъ Парижа. Крестьяне предвкушали удовольствіе видѣть своихъ дочерей подъ опекою добрыхъ сестеръ и получить деньги, которыя притекутъ сюда благодаря такой мастерской.