— Нѣтъ.
Маркъ сразу понялъ поведеніе Женевьевы. Въ ней постарались убить не только чувство любви къ мужу, но также и любовь матери. Ей внушили мысль, что ребенокъ, котораго она должна родить, вовлекъ ее въ страшный грѣхъ, — вотъ почему она и не пришла къ нему наканунѣ своихъ родовъ, о чемъ онъ такъ страстно мечталъ, — вотъ почему она словно спряталась отъ людей, мрачная, пристыженная. Чтобы удержать ее въ своихъ сѣтяхъ, клерикалы должны были вселить въ нее страхъ и ужасъ передъ ожидаемымъ младенцемъ; свой грѣхъ она могла искупить лишь полнымъ разрывомъ тѣхъ плотскихъ узъ, которыя связали ее съ демономъ.
— Кто родился, — мальчикъ? — спросилъ Маркъ.
— Да, мальчикъ.
— Гдѣ онъ? Я хочу взглянуть на него, обнять его!
— Его уже нѣтъ здѣсь.
— Какъ? Гдѣ же онъ?
— Вчера вечеромъ его окрестили именемъ святого Климента и отдали на воспитаніе.
Маркъ вскрикнулъ отъ жгучей обиды.
— Но вѣдь вы совершили преступленіе! Ребенка нельзя крестить безъ вѣдома отца; его нельзя отнимать у отца такимъ воровскимъ образомъ… Женевьева, Женевьева! Съ какою материнскою нѣжностью кормила она Луизу, и теперь она не будетъ сама кормить своего крошечнаго Климента!