— Потребуются нѣсколько поколѣній энергичныхъ работниковъ, но, все равно, мы будемъ трудиться и достигнемъ цѣли.
Маркъ еще больше убѣдился въ томъ, что побѣда близка, когда, выходя отъ Сальвана, встрѣтился съ Морезеномъ; тотъ устремился къ нему, какъ только его увидалъ.
— Ахъ, дорогой господинъ Фроманъ, какъ я радъ васъ видѣть! — воскликнулъ онъ. — Мнѣ, право, ужасно жаль, что наша служба отнимаетъ все время, и не удается удѣлить часъ-другой на посѣщеніе добрыхъ друзей.
Съ тѣхъ поръ, какъ былъ поднятъ вопросъ о пересмотрѣ дѣла, Морезенъ утратилъ всякій покой. Когда пропись изъ школы братьевъ и оторванный Филибеномъ уголокъ были найдены, ему вдругъ показалось, что въ этомъ дѣлѣ онъ держался совершенно невѣрной политики, открыто вставъ на сторону антисемитовъ; онъ былъ увѣренъ въ томъ, что кюрэ сумѣютъ вывернуться изъ какого угодно затрудненія, а теперь его взяло сомнѣніе: а что, если они проиграютъ партію, — тогда и онъ погибнетъ. Морезенъ наклонился къ Марку и сказалъ ему на ухо, несмотря на то, что на улицѣ никого не было:
— Знаете ли, господинъ Фроманъ, я никогда не сомнѣвался въ невинности Симона! Я даже былъ увѣренъ въ томъ, что онъ невиновенъ. Но, что дѣлать, приходится быть осторожнымъ, — таковъ удѣлъ всѣхъ служащихъ!
Морезенъ давно разсчитывалъ занять мѣсто Сальвана; но теперь, видя, что симонисты, пожалуй, одержатъ побѣду, онъ счелъ за лучшее заискивать передъ ними, чтобы быть всегда на сторонѣ сильныхъ. Однако, побѣда еще не была рѣшена, и онъ боялся слишкомъ открыто высказываться за нихъ. Поэтому онъ поспѣшилъ разстаться съ Маркомъ, прошептавъ ему:
— Торжество Симона будетъ нашимъ общимъ торжествомъ!
Вернувшись въ Мальбуа, Маркъ замѣтилъ и тамъ какую-то перемѣну. Бывшій мэръ, Даррасъ, не только раскланялся съ нимъ гораздо привѣтливѣе, чѣмъ дѣлалъ это въ послѣднее время, но и подошелъ къ нему, встрѣтивъ его на самой людной улицѣ, и весело съ нимъ разговаривалъ добрыхъ десять минутъ. Онъ съ самаго начала былъ откровеннымъ симонистомъ; но послѣ того, какъ былъ смѣщенъ съ должности мэра Филисомъ, онъ замкнулся дома и не выказывалъ никакихъ убѣжденій, занявъ дипломатическую, выжидательную позицію. Если онъ теперь рѣшился открыто разговаривать съ Маркомъ, то это означало, что шансы ихъ партіи поднялись, и что оправданіе Симона вполнѣ возможно. Пока они разговаривали, мимо нихъ, по другой сторонѣ улицы, прошелъ его соперникъ Филисъ, съ поникшей головой и сильно озабоченный. Даррасъ подтолкнулъ Марка и замѣтилъ ему съ нескрываемымъ злорадствомъ:
— А? что? Видите, мой дорогой господинъ Фроманъ, что пріятно однимъ, то совсѣмъ непріятно другимъ. Ничего не подѣлаешь: каждому свой чередъ.
Среди жителей Мальбуа происходило дѣйствительно необыкновенное броженіе. Въ послѣдующія недѣли Маркъ могъ наблюдать, какъ день за днемъ возросталъ успѣхъ того дѣла, которое онъ защищалъ. Но самымъ яркимъ доказательствомъ такого благопріятнаго оборота было приглашеніе, которое онъ получилъ отъ барона Натана, пожаловать къ нему въ помѣстье Дезираду, гдѣ онъ гостилъ у своего зятя, графа Гектора де-Сангльбефа. Баронъ просилъ зайти къ нему, чтобы переговорить по поводу наградныхъ, выдаваемыхъ имъ ежегодно для раздачи лучшимъ ученикамъ. Маркъ, сейчасъ же догадался, что это лишь предлогъ. Баронъ всегда посылалъ эти деньги, сто франковъ, квитанціями изъ сберегательной кассы, и теперь Маркъ былъ очень удивленъ, зачѣмъ ему понадобилось личное свиданіе.