— Но почему?
— Потому что это безполезно. Мнѣ совсѣмъ не нужно читать такой отчетъ.
Маркъ взглянулъ на жену грустнымъ, убитымъ взглядомъ.
— Скажи, что ты не хочешь его прочитать.
— Господи! Ну да, если ты настаиваешь, то я готова сознаться, что не хочу читать… Къ чему? Никогда не надо опираться на одинъ разумъ.
— Ты не хочешь читать, потому что боишься, что убѣдишься въ томъ, что Симонъ невиненъ, потому что ты уже сегодня сомнѣваешься въ томъ, во что вѣрила вчера.
Женевьева съ горькой усмѣшкой махнула рукой.
— Ты носишь въ себѣ ту же увѣренность, какъ и аббатъ Кандьё, и спрашиваешь себя съ ужасомъ, возможно ли, чтобы духовный отецъ вѣрилъ въ то, что ты отрицаешь, и ради чего ты разрушила свое счастье и счастье близкихъ людей.
Женевьева ни словомъ, ни движеніемъ не отвѣтила на замѣчаніе Марка; она какъ будто не хотѣла слышать того, что онъ ей говорилъ. Взглядъ ея былъ опущенъ на землю, и, помолчавъ, она тихо промолвила:
— Не разстраивай меня напрасно. Наша жизнь порвалась, — это дѣло непоправимое, и я бы сочла себя еще болѣе преступною, еслибы вернулась къ тебѣ. Развѣ для тебя было бы облегченіемъ узнать, что я ошиблась, что мнѣ нехорошо у бабушки, среди богобоязненныхъ людей, что я тамъ страдаю? Мои страданія не искупили бы твоихъ.