Такія слова были почти признаніемъ; они выражали какъ бы сожалѣніе, что она ушла изъ дому и сомнѣвалась въ его правотѣ. Маркъ угадалъ ихъ скрытый смыслъ и воскликнулъ:
— Если ты несчастна, признайся мнѣ! Вернись, приведи съ собою дѣтей; мой домъ — вашъ домъ; онъ ждетъ, — двери его раскрыты. Вѣдь это было бы величайшее счастье!
Женевъева встала и повторила голосомъ забитой ханжи, упрямой, слѣпой ко всему:
— Я вовсе не несчастна, — я только наказана и должна искупить свою вину до конца. Если ты хоть немного меня жалѣешь, то не пытайся меня преслѣдовать; если встрѣтишь, то отверни голову, не гляди мнѣ вслѣдъ, не говори со мною: между нами все кончено, все мертво.
И она ушла; въ блѣдныхъ сумеркахъ заката, вдоль пустынной аллеи, ея тонкій, стройный, изящный силуэтъ медленно удалялся; чудные бѣлокурые волосы загорѣлись золотомъ, освѣщенные прощальнымъ лучомъ солнца. Маркъ, согласно ея желанію, остался стоять на мѣстѣ и смотрѣлъ ей вслѣдъ, надѣясь, что она обернется и кивнетъ ему въ знакъ прощанья. Но она не обернулась; она исчезла среди деревьевъ; прохладное дыханіе вечера коснулось Марка ледянымъ дуновеніемъ, и, вздрогнувъ отъ холода, онъ всталъ, собираясь уйти. Въ эту минуту онъ замѣтилъ, что къ нему подходитъ Сальванъ, улыбающійся счастливой улыбкой.
— А! Вы, какъ настоящіе влюбленные, устраиваете свиданія въ укромныхъ уголкахъ парка! Я замѣтилъ васъ и не хотѣлъ вамъ мѣшать… Такъ вотъ почему вы сегодня пробыли у меня такое короткое время!
Маркъ печально покачалъ головой и пошелъ рядомъ со своимъ старымъ другомъ.
— Нѣтъ, вы ошибаетесь, — сказалъ онъ съ горечью: — мы встрѣтились случайно, и сердце мое изболѣло отъ этого свиданія.
Маркъ подробно разсказалъ Сальвану о разговорѣ съ женою; онъ убѣдился, что примиреніе съ ней невозможно; онъ былъ глубоко опечаленъ ея враждебнымъ къ нему отношеніемъ. Сальванъ, узнавъ о разрывѣ Марка съ женою, упрекалъ себя за то, что устроилъ этотъ бракъ, сперва такой счастливый, а потомъ приведшій къ полному взаимному непониманію. Онъ упрекалъ себя въ томъ, что поступилъ весьма опрометчиво, соединивъ крайній либерализмъ съ узкимъ ханжествомъ. Онъ внимательно выслушалъ Марка, но въ концѣ концовъ замѣтилъ ему съ улыбкой:
— То, что вы мнѣ говорите, еще вовсе не такъ скверно. Вы, конечно, не могли разсчитывать, что Женевьева бросится вамъ на шею, умоляя васъ взять ее къ себѣ. Такая женщина, какъ она, слишкомъ горда, чтобы сразу признаться въ своей ошибкѣ. Мнѣ думается, что она въ настоящее время переживаетъ серьезный кризисъ, и весьма вѣроятно, выйдетъ изъ него побѣжденной. Если истина озаритъ ее, то озаритъ внезапно, какъ молнія. Въ ней слишкомъ много здраваго смысла, чтобы быть упорно-несправедливой.