На слѣдующій день въ «Маленькомъ Бомонцѣ» появилась краснорѣчивая статья, въ которой описывалась вся трогательная церемонія. Эта газета уже давно перестала быть тѣмъ грязнымъ листкомъ, который отравлялъ умы; она измѣнилась согласно повышенію интеллектуальнаго уровня читателей и стала тѣмъ, чѣмъ должна быть пресса, т. е. орудіемъ просвѣщенія, а не средствомъ въ рукахъ политическихъ разбойниковъ, развращающихъ читателей съ эгоистическою цѣлью. «Маленькій Бомонецъ», освѣженный, обновленный, оказывалъ теперь немалую услугу, распространяя всюду просвѣтительныя идеи на пользу всеобщаго мира и солидарности между людьми.
Нѣсколько дней спустя послѣ торжественной встрѣчи Симона надъ городомъ пронеслась гроза, одна изъ тѣхъ сентябрьскихъ грозъ, которыя всегда бываютъ очень опасны. Молнія ударила поблизости площади Капуциновъ, около школы братьевъ. Не прошло и мѣсяца послѣ этой катастрофы, какъ городъ былъ взволнованъ новымъ преступленіемъ: братъ Горгій лежалъ убитымъ около того самаго подозрительнаго дома, гдѣ былъ найденъ трупъ Виктора Милома.
IV
Прошло еще нѣсколько лѣтъ, и Маркъ, все такой же здоровый, энергичный, продолжалъ радоваться, вмѣстѣ со своей обожаемой Женевьевой, тому прогрессу, который совершался все въ томъ же направленіи, и мечта всей его жизни постепенно осуществлялась.
Новыя поколѣнія, дѣти дѣтей, росли, какъ благодатная жатва, чистыми, свободными, просвѣщенными. Прежде существовали двѣ Франціи, изъ которыхъ каждая получала различное образованіе и какъ бы отдѣльную культуру; эти двѣ Франціи ненавидѣли другъ друга и вели между собою борьбу. Для массы народа, разсѣяннаго по всѣмъ глухимъ мѣстечкамъ страны, существовало лишь начальное образованіе — немного чтенія и письма, немного ариѳметики, — самое необходимое просвѣщеніе, чтобы выдѣлить человѣка отъ животнаго. Для другой половины, которая находилась въ болѣе благопріятныхъ условіяхъ, существовало среднее и высшее образованіе, облегчая доступъ ко всякимъ должностямъ и власти. Иногда случалось, что изъ низшихъ классовъ человѣкъ пробивался впередъ и смѣшивался съ рядами избранныхъ. Но такіе люди были лишь исключеніемъ, и они лицемѣрно ставились въ примѣръ, какъ доказательство всеобщаго равенства; на самомъ дѣлѣ общее образованіе задерживалось изъ опасенія слишкомъ явнаго торжества правды. Прошли годы, и Франція начала сливаться въ одну общую братскую страну; всѣ ея дѣти должны были пройти новую, свѣтскую, безплатную школу, гдѣ преподаваніе основывалось не на схоластикѣ, а на дѣйствительной научной подготовкѣ. Надо было не только знать, — этого было недостаточно, — надо было еще научить людей любви, потому что истина только тогда благотворна, когда она основана на братской солидарности. Окончивъ эту школу, дѣти по свободному выбору поступали въ разныя спеціальныя школы, сообразно способностямъ каждаго; эти школы подготовляли работниковъ на всѣхъ поприщахъ труда, какъ практическихъ, такъ и научныхъ. Согласно новому закону, всякій гражданинъ страны считался за великую силу, которая должна быть использована, и культура этой личности считалась необходимою для всеобщаго блага, какъ частица національнаго богатства. Эти частицы, развитыя и научно образованныя, способствовали могуществу и величію страны. Сколько энергіи проснулось къ жизни благодаря. такому разумному пользованію. Изъ громадныхъ резервуаровъ народной силы можно было черпать безъ счету великихъ и могучихъ тружениковъ для промышленныхъ городскихъ центровъ. Наступалъ благодѣтельный расцвѣтъ духовныхъ силъ; народилось новое поколѣніе людей мысли и труда; заглохшія сѣмена пустили здоровые ростки. Изъ среды народа выходили истинно геніальныя натуры; всеобщее возрожденіе человѣчества подготовляло великую эпоху будущаго, когда Франція снова явится просвѣтительною и освободительною націею и, высоко поднявъ свѣточъ истины, возвѣститъ всему міру торжество справедливости. Итакъ, прежняя Франція исчезла; учителя заняли подобающее имъ положеніе уважаемыхъ тружениковъ на нивѣ всеобщаго просвѣщенія. Тѣ же преподаватели, которые обучали дѣтей азбукѣ, продолжали свои трудъ и дальше по всѣмъ ступенямъ школьнаго образованія. Было доказано, что нельзя дѣлить учителей на высшихъ и низшихъ; требовалось такое же количество знаній для первоначальнаго пробужденія дѣтскаго ума, какъ и для послѣдовательнаго его развитія. Недостатка въ учителяхъ не было съ тѣхъ поръ, какъ эта должность считалась самою почетною и хорошо оплачивалась; молодыя честныя силы притекали со всѣхъ сторонъ и съ самоотверженною готовностью подготовляли себѣ на смѣну новое поколѣніе просвѣщенныхъ гражданъ. Нація поняла пользу всеобщаго безплатнаго обученія на всѣхъ ступеняхъ образованія, несмотря на громадныя затраты. Эти деньги не пропадали даромъ, а служили для постепеннаго расширенія рамокъ образованнаго большинства. Наука выполнила свою задачу, создавъ новый порядокъ и подготовивъ народъ для братской работы на почвѣ солидарности, причемъ счастье каждаго зависѣло отъ счастья общаго.
Не проходило дня безъ того, чтобы Маркъ не отмѣчалъ новаго шага, сдѣланнаго по пути къ добру. Онъ одинъ еще остался на ногахъ изъ всей славной плеяды дружныхъ борцовъ. Почтенный Сальванъ ушелъ первымъ; за нимъ послѣдовали мадемуазель Мазелинъ и Миньо. Но больше всего потрясла Марка кончина Симона и Давида, обоихъ братьевъ, которые послѣдовали другъ за другомъ, связанные своею героическою любовью. Госпожа Симонъ отошла въ вѣчность раньше мужа, и всѣ жертвы ужаснаго дѣла теперь мирно почили въ землѣ; многіе изъ числа дѣтей ушли раньше отцовъ, потому что смерть скашивала безъ разбора, оплодотворяя ниву, на которой должны были вырости новыя поколѣнія. Маркъ покинулъ Жонвиль и поселился въ домикѣ, выстроенномъ для Симона, который перешелъ въ собственность Жозефа и Сары. Сара продолжала жить съ мужемъ въ Бомонѣ, такъ какъ Себастіанъ стоялъ попрежнему во главѣ нормальной школы. Но Жозефъ по болѣзни долженъ былъ выйти въ отставку и вмѣстѣ съ женой Луизой помѣстился въ томъ же домикѣ отца, въ верхнемъ этажѣ, надъ квартирой Марка. Такимъ образомъ часть семьи соединилась воедино и мирно доживала послѣдніе дни своей старости. Они слѣдили съ восторгомъ за плодотворною дѣятельностью своихъ дѣтей Франсуа и Терезы, которые теперь завѣдывали школою въ Мальбуа, представляя собою третье поколѣніе доблестныхъ служителей просвѣщенія.
Два года длилось это мирное существованіе членовъ семьи, собранныхъ подъ одною крышею, когда внезапная драма повергла ихъ въ отчаяніе. Франсуа, такъ любившій свою жену Терезу, въ расцвѣтѣ лѣтъ увлекся, въ порывѣ страсти, хорошенькой дѣвушкой, Колеттой Рудиль, которой было двадцать восемь лѣтъ; это была дочь старой ханжи, недавно умершей, о которой ходили слухи, что она была когда-то въ очень близкихъ отношеніяхъ съ Ѳеодосіемъ; дѣвушка очень походила на него; у нея были жгучіе глаза и чувственный ротъ съ ярко-красными губами. Вдова жила на небольшую ренту, которую значительно посократилъ ея сынъ Фаустенъ, на двѣнадцать лѣтъ старше сестры, и подъ конецъ жизни она только что не умирала съ голоду. Фаустенъ получилъ мѣсто сторожа въ замкѣ Дезирады, который совсѣмъ пришелъ въ упадокъ, благодаря разорительнымъ процессамъ; сосѣдняя община собиралась купить все это помѣстье, чтобы устроить тамъ народный домъ и пріютъ для выздоравливающихъ, среди роскошнаго парка. Колетта жила одна въ Мальбуа, почти напротивъ школы; она вела довольно свободный образъ жизни, и блескъ ея очей, веселый смѣхъ, вѣроятно, соблазнили Франсуа и зажгли въ немъ безумный порывъ страсти.
Когда Тереза впервые замѣтила измѣну мужа, она была страшно поражена и испугалась не только за себя, но и за свою дочь Розу, которой уже минуло двѣнадцать лѣтъ; безумный поступокъ отца могъ произвести сильное впечатлѣніе на дѣвочку. Въ первую минуту Тереза хотѣла обратиться къ отцу и матери мужа и спросить у нихъ совѣта, какъ поступить въ своемъ горѣ. Она хотѣла разойтись съ мужемъ, предпочитая свободу сожительству съ человѣкомъ, который не любилъ ея и обманывалъ. Но у нея былъ спокойный и твердый характеръ, и она поняла, что на этотъ разъ лучше простить. Маркъ и Женевьева, опечаленные произошедшей размолвкой, старались вразумить своего внука. Онъ откровенно признался въ своемъ увлеченіи и покорно выслушалъ упреки, но въ его раскаяніи сквозила боязнь, что онъ вновь поддастся увлеченію. Маркъ впервые почувствовалъ, какъ непрочно человѣческое счастье. Недостаточно было просвѣщать людей, — надо было еще спасать ихъ отъ рабскаго подчиненія страсти, которая лишаетъ человѣка разсудка и толкаетъ на преступныя дѣянія. Всю свою жизнь онъ посвятилъ на то, чтобы вывести людей изъ мрачнаго подземелья невѣжества и, создавая счастье для другихъ, надѣялся создать счастье ближнихъ; и вотъ въ семьѣ внука разыгралась драма, порожденная тою любовью, которая даетъ людямъ и блаженство, и страданія. Маркъ былъ въ отчаяніи, видя, что всѣ усилія его не привели къ истинному возрожденію человѣчества, потому что оно еще не могло побѣдить своей плоти, не могло вступить въ то царство мира, которое должно было царить на землѣ. Наступили каникулы, и Франсуа внезапно исчезъ. Онъ точно ждалъ окончанія школьныхъ занятій, чтобы почувствовать себя свободнымъ и убѣжать съ Колеттой. Семья хотѣла заглушить скандалъ и объявила всѣмъ, что Франсуа уѣхалъ за-границу, чтобы воспользоваться каникулами для поправленія своего здоровья. Въ Мальбуа ни для кого не была тайной истинная причина его отъѣзда, но всѣ молча принимали объясненія изъ чувства уваженія къ Терезѣ, любимой всѣми учительницѣ. Она выказала много мужества при этомъ печальномъ событіи, скрывая свои слезы, сохраняя свое достоинство и оставаясь на своемъ посту, какъ будто не произошло ничего необычайнаго. Она удвоила свою нѣжность по отношенію къ Розѣ, отъ которой нельзя было скрыть семейнаго несчастья; она старалась любить ее за двоихъ и поддерживала въ ней чувство уваженія къ отцу, несмотря на его легкомысленный поступокъ.
Прошелъ мѣсяцъ; Маркъ ежедневно посѣщалъ бѣдную женщину, стараясь ее утѣшить, какъ случилось еще новое несчастье. Роза отправилась по сосѣдству навѣстить свою подругу, и Маркъ, пришедшій навѣстить Терезу, засталъ ее въ слезахъ. Онъ долго уговаривалъ ее не терять надежды на возвращеніе мужа; когда онъ собрался домой, уже наступилъ вечеръ. Воздухъ былъ удушливъ: чувствовалось приближеніе грозы. Роза все еще не возвращалась, и Маркъ ушелъ, не повидавъ ея. Онъ спѣшилъ скорѣе къ желѣзнодорожной станціи, чтобы не опоздать на поѣздъ, какъ вдругъ услышалъ около зданія школы несмѣлые шаги, какой-то глухой шумъ и наконецъ крики.
— Что такое? Что случилось? — спросилъ онъ, подбѣжавъ къ тожу мѣсту, откуда раздавался шумъ.