Онъ страшно перепугался, самъ не зная, почему. Какой-то ужасъ охватилъ его душу и остановилъ біеніе сердца. Въ вечернемъ сумракѣ онъ увидѣлъ человѣка, нѣкоего Марсулье, обѣднѣвшаго племянника бывшаго мэра Филиса; онъ занималъ мѣсто сторожа въ церкви св. Мартина.
— Что случилось? — спросилъ Маркъ, удивленный тѣмъ, что онъ стоялъ и говорилъ самъ съ собой, разлахивая руками.
Марсулье тоже его узналъ.
— Не знаю, господинъ Фроманъ, — пробормоталъ онъ, видимо испуганный. — Я шелъ съ площади и, проходя мимо школы, услышалъ крики ребенка, который взывалъ о помощи; я скорѣе бросился на помощь и увидѣлъ человѣка, бѣжавшаго со всѣхъ ногъ, а на землѣ лежало вотъ это… тѣло ребенка… И я тоже закричалъ отъ страха.
Маркъ замѣтилъ только теперь, что на мостовой лежитъ тѣло ребенка, безъ движенія… У него явилось подозрѣніе, не Марсулье ли произвелъ на него нападеніе, тѣмъ болѣе, что онъ увидѣлъ у него въ рукѣ что-то бѣлое, — вѣроятно, платокъ.
— Откуда у васъ этотъ платокъ? — спросилъ Маркъ.
— Этотъ платокъ я только что поднялъ недалеко отъ жертвы; человѣкъ хотѣлъ, вѣроятно, заглушить крики ребенка, а потомъ его бросилъ, когда пустился бѣжать.
Маркъ уже не слушалъ его. Онъ нагнулся надъ тѣломъ ребенка, и у него вырвался скорѣе стонъ, чѣмъ крикъ:
— Роза! Наша маленькая Роза!
Да, жертвой ужаснаго покушенія была та самая прелестная дѣвочка, которая десять лѣтъ тому назадъ поднесла букетъ возвратившемуся Симону. Ее тогда держала на рукахъ ея кузина Люсіенна. Роза превратилась теперь въ хорошенькую, очаровательную дѣвочку, всегда веселую и улыбающуюся, съ ямками на щекахъ и вьющимися бѣлокурыми волосами. Преступленіе объяснялось очень просто: дѣвочка возвращалась въ сумерки по этому пустынному мѣсту; ее прослѣдилъ какой-нибудь негодяй, набросился на нее, но, услыхавъ шаги, бросилъ свою жертву и убѣжалъ. Дѣвочка лежала безъ движенія, — вѣроятно, въ глубокомъ обморокѣ, одѣтая въ хорошенькое бѣлое платьице со цвѣточками, — праздничный нарядъ, который мать позволила ей надѣть, чтобы идти въ гости къ подругѣ.