— Кто-нибудь бросился на тебя?
— Да, да, кто-то… — прошептала она наконецъ.
Онъ далъ ей нѣсколько успокоиться, поглаживая ея волосы и цѣлуя ее въ лобъ.
— Понимаешь, моя голубка, мы должны знать, все знать… Ты закричала? Да? Ты хотѣла вырваться? Человѣкъ зажалъ тебѣ ротъ и уронилъ тебя на мостовую?
— Все случилось такъ скоро, дѣдушка! Онъ схватилъ меня за руки; онъ ихъ выворачивалъ. Онъ хотѣлъ, вѣроятно, унести меня. Мнѣ было страшно больно, — я закричала, а потомъ упала… и ничего не помню.
Маркъ вздохнулъ свободно, увѣренный, что ребенка не успѣли оскорбить, потому что на крикъ прибѣжалъ Марсулье. Онъ задалъ ей еще вопросъ:
— А ты бы узнала этого человѣка?
Роза снова задремала, и лицо ея выразило все тотъ же безумный испугъ; казалось, ужасный призракъ вновь предсталъ передъ нею при одномъ воспоминаніи. Закрывъ лицо рукою, она молча отвернулась и ничего не хотѣла отвѣтить. Такъ какъ передъ этимъ она взглянула на Марсулье и не выразила никакого испуга, то Маркъ убѣдился въ ошибочности своего первоначальнаго подозрѣнія. Онъ обернулся къ нему, желая его разспросить; очевидно, тотъ говорилъ правду, объяснивъ, что случайно проходилъ мимо и подбѣжалъ, услыхавъ крики дѣвочки; но и онъ могъ сказать не все, что зналъ.
— Вы видѣли убѣгавшаго человѣка? Можете вы его признать?
— Нѣтъ, господинъ Фроманъ. Онъ пробѣжалъ мимо меня такъ скоро, а сумерки уже сгустились, благодаря облачному небу. Да кромѣ того, я былъ такъ перепуганъ, что не обратилъ на него вниманія.