Маркъ слушалъ, и на душѣ у него становилось необыкновенно радостно, сердце забилось надеждой. Не возгорится ли истина устами этого ребенка? Быть можетъ, въ эту минуту пробился первый лучъ свѣта, который обратится вскорѣ въ яркое пламя. Онъ началъ задавать Себастіану точные и опредѣленные вопросы, когда около лавки показалась старшая вдова съ сыномъ Викторомъ; она посѣтила брата Фульгентія подъ предлогомъ сведенія счетовъ.
Она была выше ростомъ, чѣмъ ея невѣстка; черные волосы, широкое смуглое лицо и властный голосъ придавали ей очень рѣшительный обликъ. Она была, въ сущности, добрая и честная женщина и ни за что никого не обидѣла бы и не обсчитала бы даже на грошъ свою пайщицу, что не мѣшало ей властвовать надъ мягкосердечной невѣсткой. Въ ихъ совмѣстной жизни она представляла мужской элементъ, а другая противопоставляла ей лишь добродушную инертность, но тѣмъ не менѣе ея пассивное противодѣйствіе часто одерживало побѣду своею продолжительною настойчивостью. Виктору было девять лѣтъ; это былъ толстый, здоровый мальчикъ, съ большой головой и черными вихрами, — прямая противоположность Себастіану.
Узнавъ, въ чемъ дѣло, вдова строго посмотрѣла на своего сына Виктора.
— Какъ? Ты осмѣлился украсть листокъ прописей? И ты принесъ его домой?
Викторъ бросилъ на Себастіана грозныя взглядъ, полный бѣшенаго упрека.
— Нѣтъ, маменька!
— Да, сударь; кузенъ видѣлъ листокъ у тебя, а онъ не имѣетъ привычки лгать.
Мальчикъ ничего не отвѣтилъ, но продолжалъ метать гнѣвные взоры на своего кузена; Себастіанъ стоялъ очень несчастный, потому что онъ восхищался и преклонялся передъ товарищемъ, гораздо болѣе развитымъ физически; когда они играли вмѣстѣ, Себастіанъ всегда оказывался побитымъ, зато Викторъ придумывалъ необыкновенно интересныя похожденія, которыя увлекали тихаго и смирнаго Себастіана, внушая ему нерѣдко паническій ужасъ.
— Онъ, вѣроятно, не укралъ прописи, — заступилась за него младшая вдова, — а нечаянно захватилъ съ собою?
Чтобы заслужить прощеніе кузена, Себастіанъ поспѣшилъ поддержать такое предположеніе: