Служанка задыхалась отъ волненія.
— Только что нашли маленькаго Зефирена, племянника школьнаго учителя; онъ лежитъ тутъ рядомъ, убитый, въ своей комнатѣ.
— Какъ? Убитый?
— Да, сударыня! Его задушили, послѣ того, какъ сотворили всякія мерзости. Онъ лежитъ въ одной рубашкѣ!
Всѣ вздрогнули отъ ужаса, и сама госпожа Дюпаркъ была поражена.
— Маленькій Зефиренъ, племянникъ Симона, этого еврея, учителя; слабенькій ребенокъ, но такой хорошенькій; онъ былъ католикомъ и ходилъ въ ученіе къ братьямъ; онъ, вѣроятно, присутствовалъ вчера на вечерней службѣ, потому что недавно конфирмовался… Что дѣлать!.. Бываютъ такія несчастныя семьи.
Маркъ слушалъ блѣдный, возмущенный. И онъ прокричалъ безъ всякаго стѣсненія:
— Симонъ! Я знаю Симона! Онъ учился вмѣстѣ со мною въ гимназіи; онъ на два года старше меня. Я не видалъ болѣе добраго, болѣе разумнаго человѣка. Этого несчастнаго племянника, католика, онъ призрѣлъ и оставилъ его у братьевъ по чувству деликатности… Ужасно! Такое несчастье!
Маркъ всталъ, дрожа всѣмъ тѣломъ, и прибавилъ:
— Я пойду къ нему… Я хочу знать, какъ все случилось, и поддержать его въ несчастьѣ.