Маркъ слушалъ все время со стѣсненнымъ сердцемъ, чувствуя, что ему пришлось пережить новое разочарованіе. Онъ зналъ, что Лемарруа — честный человѣкъ: онъ такъ часто доказывалъ на дѣлѣ свои республиканскіе принципы.
— Но вѣдь Дельбо — прекрасный защитникъ! — воскликнулъ онъ наконецъ. — И если нашъ бѣдный Симонъ избралъ его — значитъ, онъ имѣетъ къ нему довѣріе и надѣется, что онъ справится съ этимъ дѣломъ. Впрочемъ, едва ли другой адвокатъ и взялся бы за это дѣло… Времена нынче такія, что всѣ сдѣлались трусами.
Лемарруа почувствовалъ, какъ это слово ударило его по лицу. Онъ сдѣлалъ рѣзкое движеніе, но сдержался и даже пытался улыбнуться.
— Вы находите, что я слишколъ остороженъ? Вы еще молоды; поживите съ мое, и вы увидите, что въ политикѣ не всегда удобно согласовать дѣйствія съ убѣжденіями… Но почему вы не обратитесь къ моему коллегѣ Марсильи? Онъ — болѣе юный депутатъ, гордость и надежда всего нашего округа. Я уже перешелъ въ разрядъ старыхъ клячъ, осторожныхъ и забитыхъ; между тѣмъ Марсильи — человѣкъ широкихъ взглядовъ, либеральный, и навѣрное пойдетъ съ вами заодно… Ступайте къ нему, ступайте!
Онъ проводилъ Марка до лѣстницы, пожимая ему руку и обѣщая помочь ему, насколько это въ его власти, и насколько ему дозволятъ обстоятельства.
«Почему бы не сходить къ Марсильи?» — подумалъ Маркъ. Онъ жилъ тамъ же, на бульварѣ Жафръ, въ нѣсколькихъ шагахъ ходьбы, и время было подходящее. Маркъ имѣлъ право явиться къ нему, такъ какъ способствовалъ его выборамъ, хотя и не гласно; онъ искренно восхищался такимъ симпатичнымъ кандидатомъ, столь литературно образованнымъ и съ такими широкими взглядами на общественное служеніе.
Марсильи родился въ Жонвилѣ, отлично прошелъ высшую нормальную школу и два года былъ преподавателемъ литературы въ Бомонской коллегіи; отсюда онъ выступилъ кандидатомъ, выйдя сперва въ отставку. Это былъ человѣкъ невысокаго роста, бѣлокурый, изящный, съ ласковымъ, всегда улыбающимся лицомъ; онъ пользовался большимъ успѣхомъ у женщинъ, но его въ равной степени обожали и мужчины, потому что онъ умѣлъ каждому вовремя сказать надлежащее слово и всегда готовъ былъ услужить, чѣмъ могъ. Но что больше всего подкупало молодежь въ его пользу, это то, что онъ самъ былъ молодъ, — ему было тридцать два года, — и что онъ умѣлъ говорить прекрасныя рѣчи, открывая широкіе горизонты и проявляя обширныя знанія при обсужденіи вопросовъ.
Всѣ радовались такому молодому депутату, на котораго можно было разсчитывать, и который умѣлъ располагать въ свою пользу. Надѣялись, что онъ внесетъ новую, свѣжую струю въ политику и поразитъ красотою изложенія, украсивъ свои рѣчи литературной отдѣлкой.
Вотъ уже три года, какъ онъ занималъ довольно видное мѣсто въ палатѣ. Его значеніе все возрастало, и поговаривали, что ему скоро предложатъ министерскій портфель, несмотря на его тридцать два года. Всѣ знали, что Марсильи относился необыкновенно внимательно къ каждому дѣлу, которое касалось его избирателей; онъ, впрочемъ, еще лучше обдѣлывалъ собственныя дѣлишки, пользуясь каждымъ случаемъ, какъ бы ступенькой къ повышенію, и такъ ловко и умѣло проталкивалъ себя впередъ, что никто до сихъ поръ не видѣлъ въ немъ простого карьериста, выдвинутаго горячей партіей молодежи; а между тѣмъ онъ добивался получить отъ жизни какъ можно больше наслажденій и захватить въ свои руки возможно большую власть.
Марсильи принялъ Марка въ своей богато обставленной квартирѣ, какъ добраго товарища и друга; казалось, онъ не дѣлалъ никакого различія между собою и имъ, хотя самъ былъ преподавателемъ въ коллегіи, а Маркъ — простымъ начальнымъ учителемъ. Онъ сразу же заговорилъ съ нимъ о дѣлѣ Симона; его голосъ дрожалъ отъ волненія, и онъ выразилъ все свое сочувствіе несчастной судьбѣ этого человѣка. Конечно, онъ готовъ оказать всякое содѣйствіе, переговорить съ нужными людьми и постараться повліять на нихъ въ его пользу. Но сейчасъ же вслѣдъ за такими обѣщаніями Марсильи высказалъ мнѣніе, что надо дѣйствовать съ большою осторожностью въ виду приближающихся выборовъ. Въ сущности онъ говорилъ то же, что и Лемарруа, но въ болѣе мягкой, ласковой формѣ, и въ немъ чувствовалось тайное рѣшеніе остаться въ сторонѣ, чтобы не помѣшать своему избранію, такъ какъ его кандидатура была уже извѣстна избирателямъ. Несмотря на различіе старой школы отъ новой, — первая была грубоватая, другая — смягченная всѣми возможными оговорками, — выводъ получался одинъ и тотъ же: поступать осторожно, чтобы не лишиться лакомаго кусочка. Уходя, Маркъ впервые получилъ такое впечатлѣніе, что Марсильи, пожалуй, не что иное, какъ ловкій карьеристъ, желающій получить обильную жатву; тѣмъ не менѣе на прощаніе Маркъ невольно долженъ былъ его поблагодарить, — такъ вѣжливо онъ прощался съ нимъ, столько наговорилъ любезныхъ словъ, провожая его, и столько надавалъ обѣщаній, пересыпая ихъ комплиментами по адресу Марка и его партіи.